Қазақша
Русский
English
В общественных дискуссиях о том, как в Казахстане нужно относиться к алкоголю и его потреблению, часто звучат разные позиции.
Одно утверждение заключается в том, что бытовое употребление алкоголя растёт и приводит к тяжёлым последствиям (включая преступления). В то же время нередки тезисы о том, что исторически Казахстан — государство, в котором трезвость и вправду была "нормой жизни".
Культуролог Самир Серкебаев предлагает рассматривать этот вопрос шире — через призму истории, образа жизни и социальных трансформаций. Для Tengrinews.kz он объясняет, почему Казахстан, по его мнению, исторически не сформировал устойчивой алкогольной культуры, как изменилась модель потребления спиртного в связи с отходом от коллективизма и почему современные антиалкогольные инициативы не всегда действуют напрямую.
Почему кочевая культура не формировала алкогольную традицию
Как так вышло, что одни общества формируют устойчивые алкогольные традиции, а другие — нет? И можно ли говорить, что Казахстан исторически относится ко второй категории?
По мнению Самира Серкебаева, ключ к пониманию этого вопроса лежит не в области морали. Ответ нужно искать глубже — в структуре хозяйственной деятельности общества.
"Любые культурологические вопросы следует начинать с изучения особенностей экономической истории. Культурные явления и традиции — это прямое продолжение вашего образа жизни, который формируется, исходя из экономики".
Иными словами, то, что мы едим, пьём, как проводим досуг и какие ритуалы поддерживаем — всё это не случайные привычки, а закономерное продолжение того, как общество организует своё выживание и воспроизводство. Подход к алкоголю в этой логике не исключение.
Эксперт связывает особенности потребления алкоголя с типом хозяйства. По его словам, алкоголь как продукт требует устойчивой оседлой экономики.
"Алкогольная продукция требует как раз-таки стационарной экономики, привязанной к конкретному месту. Во-первых, вам нужны ёмкости для длительного хранения, чтобы перегонять продукцию. Во-вторых, вам нужно заниматься земледелием, выращивать злаковые или виноградные культуры. Если вы этим не занимаетесь, то вы просто физически не можете производить алкоголь. История показывает, что самые известные традиционные культуры, которые подарили миру алкоголь — это культуры земледельческие", — указывает Серкебаев.
Казахстан на протяжении многих веков развивался в условиях мобильного кочевого уклада. Критерием такого хозяйства является прежде всего быстрота передвижения: бытовые принадлежности, архитектура и технологии должны быть достаточно простыми, чтобы их можно было перемещать вместе с собой.
"Вы не строите стационарные конструкции в виде доменных печей или ветряных мельниц, поскольку не можете взять их с собой во время сезонного передвижения. А казахская юрта — это жилище, которое удовлетворяет всем необходимым потребностям для проживания, при этом имеет простую конструкцию, разбирается и без труда перемещается в другое место. Таким образом, все ваши культурные традиции и культурный обиход выстраиваются на основе того, как вы ведёте свою экономику", — добавляет культуролог.
Читайте также: Сама юрта — это часы, или Как была репрессирована казахская традиционная астрономия
Это обстоятельство объясняет, почему у казахов не сложилось развитой традиции собственного алкогольного производства: для неё попросту не было ни технологической базы, ни экономической необходимости. Алкоголь присутствовал в культуре лишь в сжатом, заимствованном виде — как продукт, полученный извне, а не выращенный и перегнанный внутри.
Язык как отражение культурных заимствований
Отдельный аргумент Серкебаев находит в языке, отмечая, что алкогольная терминология во многом является заимствованной — и это само по себе красноречиво.
- Слово "арақ" (водка) имеет тюркское происхождение и обозначает крепкий напиток. Его семантика связана со значением "пот", "потеть" — то есть описывает некое физическое состояние, непривычное телесное ощущение от продукта.
- Аналогично индейцы, впервые попробовав крепкий алкоголь у европейцев, назвали его "огненная вода": слово закрепилось как описание эмоциональной реакции, а не способа производства.
"Это смысл пробования продукта уже в готовом виде. В историческом прошлом эти народы получали напиток в готовом виде, и он был чем-то необычным. И слово, которое за ним закрепилось исторически, описывало необычное вкусовое или физическое состояние, которое ранее было непривычным", — объясняет культуролог.
Ещё показательнее — судьба слова "спирт", считает Серкебаев:
"Слово "спирт" в казахском языке вообще полностью заимствовано из русского. По историческим меркам это произошло недавно, поэтому оно даже не успело фонетически преобразиться. Казахский язык развивается по определённым законам, но слова, заимствованные относительно недавно, произносятся без каких-либо изменений".
Язык, таким образом, выступает своеобразной летописью: слова-заимствования указывают на то, что явление пришло откуда-то.
По мнению специалиста, это отражает более широкий исторический контекст: Казахстан не формировался как центр производства или трансляции алкогольной культуры, а скорее заимствовал её элементы в процессе исторического взаимодействия с другими экономическими системами.
Это объясняет и то, почему инициативы ЗОЖ естественно вписываются в образ жизни нашего общества.
"Если страна, в которой появляются попытки внедрения алкогольной культуры, исторически не склонна к его употреблению, то инициативы здорового образа жизни более естественно ложатся на текущий образ жизни и даже могут быть избыточными. С другой стороны, инициативы по популяризации алкоголя не будут иметь взрывного эффекта, а имеют краткосрочный".
В подтверждение он ссылается на международные рейтинги потребления алкоголя, где Казахстан занимает низкие позиции и относится к числу малопьющих стран.
Помимо культурно-экономических факторов, эксперт указывает и на биологическое измерение проблемы.
"Народы, которые столкнулись с алкоголем, постепенно выработали физиологическую способность перерабатывать алкоголь и оказались более устойчивыми к его воздействию. А другие народы сейчас испытывают физиологические затруднения в употреблении алкоголя. Это медицинский факт, и он тоже играет весомую роль в распространении алкоголя", — отмечает культуролог.
Речь идёт о хорошо известном явлении: у народов, исторически не имевших контакта с алкоголем, фермент алкогольдегидрогеназа, отвечающий за переработку этанола, работает менее эффективно. Это делает употребление алкоголя физически некомфортным — и тем самым естественным образом сдерживает его распространение.
Ранее мы писали: Названы самая пьющая и самая трезвая страны СНГ
"Ұят" — не про запреты, а про социальную норму
Понятие "ұят" культуролог рассматривает как механизм социальной регуляции поведения, а не как прямой инструмент борьбы с алкоголем:
"Ұят — это прежде всего про достойное поведение и сохранение социального статуса внутри сообщества. Это не система запретов, а система ожиданий".
В рамках восточной культуры, к которой Казахстан традиционно относят, существует устойчивый феномен — боязнь "потерять лицо". Для восточного человека это критически важно, и причины здесь глубоко исторические: восточная культура в большей степени погружена в поддержку и развитие внутрисемейных и внутриклановых связей между родственниками разных поколений.
"Когда у вас развиты социально-родственные связи и коммуникация, вам необходимо поддерживать определённый этикет и репутацию внутри этих образований. Мы говорим не о карьере, не об имидже, а именно о внутреннем семейном круге. Внутри этого круга вам необходимо сохранять определённый статус", — говорит Серкебаев.
Это объясняет, почему ұят работает там, где не работают государственные запреты: он апеллирует не к страху наказания, а к желанию сохранить уважение близких. Человек, нарушающий нормы в рамках ұята, рискует не штрафом, а репутацией — внутри того круга, который для него по-настоящему важен.
При этом, подчёркивает эксперт, рамки этого понятия шире, чем только вопрос трезвости:
"Сам по себе ұят не направлен исключительно на пропаганду трезвого образа жизни. Он в целом поддерживает образ жизни, в котором вы выглядите достойно. Это может меняться от региона к региону, от семьи к семье, но в целом вы должны соответствовать определённым социальным ожиданиям внутри вашего круга".
"Понятно, что употребление алкоголя в больших количествах приводит к недостойному поведению и внешнему виду. Но это понятие не направлено только на поддержание трезвого образа жизни", — уточняет специалист.
Индустриализация и алкоголь
Эксперт связывает распространение алкогольной культуры в Казахстане с индустриализацией и историческим периодом в составе Российской империи и СССР. Именно этот этап стал переломным — не в смысле деградации, а в смысле вынужденной трансформации уклада. По его мнению, именно промышленное производство стало ключевым фактором роста потребления.
"Само по себе производство алкоголя — это мощный фактор для старта его массового потребления, поскольку заводская продукция дешёвая и производится в большом количестве", — уверен Серкебаев.
Индустриальная среда изменила и образ жизни людей: человек оказался привязан к определённому рабочему графику, испытывал серьёзные физические и моральные нагрузки. В таких условиях алкоголь стал доступным способом быстро расслабиться. Вместе с тем Серкебаев предостерегает всех от попытки спекулировать этим нарративом:
"Если мы хотим жить с электричеством и водопроводом в современных домах с интернетом, то этот этап нам нужно было пройти в любом случае. Иначе Казахстан просто замкнулся бы в экономической и культурной изоляции".
Эксперт также признаёт, что издержки индустриального этапа продолжают проявляться в отдельных социальных кругах — там, где употребление алкоголя превратилось не в традицию, а в способ времяпровождения, выходящий за рамки культурного досуга и приближающийся к социально неприемлемым формам. Но это локальная проблема, а не системная черта казахского общества, по его мнению.
Почему молодёжь пьёт меньше
По словам Самира Серкебаева, среди молодого поколения наблюдается снижение интереса к алкоголю — и это связано с изменением образа жизни, а не с антиалкогольной пропагандой. Более того, именно отсутствие назойливых кампаний эксперт считает одним из условий успеха этой тенденции.
"Детство и юность тех, кого сейчас можно считать молодёжью, приходились на экономический рост Казахстана. В отличие от старшего поколения, они были знакомы с цивилизационными благами, доступностью информации, интернетом, путешествиями по миру, покупками квартир, машин и тому подобным. Поэтому, с одной стороны, такая молодёжь не очень ощущает себя готовой морально к изнурительной работе, спартанским условиям, она достаточно психологически хрупкая. Но есть и обратная положительная сторона — в такой среде необходимость в культурном допинге, как алкоголь, снижается".
Серкебаев также указывает на то, что сам процесс употребления алкоголя воспринимается молодёжью как архаичный и трудоёмкий ритуал, несовместимый с современной моделью досуга.
"Нужно собраться, набрать напитков, чем-то закусывать. Сам процесс достаточно длительный по времени. Вам нужно напиться, переживать это состояние несколько часов — и потом ещё несколько часов переживать последствия этого состояния. Процесс, который содержит столько этапов, не характерен для современной модели потребления и восприятия культурной среды".
К этому добавляется фактор непредсказуемости: результат от выпитого никогда не гарантирован.
"Это удовольствие сопряжено с достаточно рискованным событийным рядом. Этот социально-физиологический риск также не вписывается в картину мира современной молодёжи. И на самом деле это можно считать плюсом", — добавляет эксперт.
При этом он предостерегает от попыток искусственно закрепить эту тенденцию через морализаторство или апелляцию к традициям. Здесь он ссылается на классическую логику социальных инициатив: прямое давление на проблему нередко усиливает её.
"Здесь мы сталкиваемся с классической ошибкой социально-политических инициатив: для того чтобы снизить какую-либо негативную тенденцию, не нужно бить прямо в неё, потому что это будет склонять общество к профанации либо к обходу", — говорит культуролог.
"Если мы будем искусственно навязывать какие-то ценности — следование традициям предков и тому подобное — такая инициатива в виде протестного эффекта может привести к всплеску употребления алкоголя. А если молодёжь оставить в покое, заниматься другими вопросами — экономическими, упрощать им социализацию, предоставлять достойные зарплаты, рабочие места, образование, — такие инициативы будут способствовать тому, что алкоголь будет продолжать терять свою популярность", — считает он.
В этой же логике Серкебаев предлагает переосмыслить и саму пропаганду ЗОЖ: не как борьбу с чем-то, а как продвижение привлекательной альтернативы. Велопробеги, марафоны, туризм, походы — всё это означает трезвость, но не требует об этом говорить прямо. Человек, едущий на велосипеде, не возьмёт с собой бутылку спиртного не потому, что это запрещено, а потому что это физически несовместимо с процессом.
Инициативы "трезвых сёл"
Говоря о локальных антиалкогольных инициативах, культуролог отмечает, что их эффективность зависит от наличия социальных альтернатив, а не только от силы запрета.
"В местах, где у людей нет работы и социальных возможностей, алкоголь становится частью повседневности. Поэтому любые ограничения должны сопровождаться реальными альтернативами жизни", — отмечает Серкебаев.
Он связывает проблему с деградацией локальной экономики — механизмом, характерным не только для Казахстана, но и для постсоветского пространства в целом:
"Когда населённый пункт начинает деградировать, пропадают рабочие места. В такой ситуации провоцируется употребление алкоголя уже в патологических формах".
По его мнению, меры должны быть не запретительными, а стимулирующими — и работать через конкретный социальный механизм, понятный человеку.
"Запрет должен работать не как "не пейте", а как определённый отбор. Например, мы создаём предприятие с жёсткими ограничениями на употребление алкоголя, связанными с трудовым распорядком и тому подобным. И в обмен на следование этой дисциплине вы получаете блага, которых у вас до этого момента просто не было: зарплату, жильё, какие-то вещи, продукты. Должна быть определённая мотивация, и она должна работать: человек должен видеть, что, следуя правилам, он меняет свой образ жизни", — приводит примеры культуролог.
Но оговаривается: важно понимать, что такие инициативы будут работать только в том случае, если присутствует производственный фактор и он рентабелен.
Не потому, что так сказало государство, не потому, что так велит традиция, а потому что трезвость открывает ему доступ к реальным, ощутимым благам. Только тогда механизм работает как исправительный. Во всех остальных случаях он либо вызывает обратный эффект, либо тонет в профанации.
"Пришёл пьяный — лишился премии, выпил на работе — лишился рабочего места. Такие механизмы — это конкретика. Другими словами, общий принцип таких инициатив в том, что человек должен сам приходить к выводу, что лучше не пить".
Это, по мнению Серкебаева, работает лучше, чем навязывание человеку готового вывода: "не пей, потому что пить нельзя".
Авторы: Дильназ Габдуллина, Нурай Капен, Сабина Шолахова, Вячеслав Половинко
Читайте также:
"Пью только по пятницам". Где заканчивается привычка и начинается зависимость
Здесь больше не пьют. Вообще. История одного трезвого казахстанского села
+7 (777) 001 44 99
