Конец американского зонтика. Как война 2026 года изменила Персидский залив

Политолог и историк Султан Акимбеков в авторской колонке на Tengrinews.kz разбирает итоги и уроки недавней войны между Ираном и США/Израилем и прогнозирует, как конфликт изменит расклад сил в Персидском заливе.

Какими бы ни были результаты нынешних переговоров между США и Ираном, очевидно, что это только эпизод в долгой истории взаимоотношений между Тегераном и остальным миром. Она началась с момента исламской революции 1979 года и явно будет продолжаться и дальше. Тем не менее это был важный эпизод, который еще нельзя назвать переломным, но уже близко к этому.

Уроки войны: возможности и ограничения сторон

Война продемонстрировала как военные возможности США по проведению наступательных воздушных операций, так и их ограничения. Они уже не могут проводить сухопутные операции уровня 1991 года и даже 2003 года против Ирака. В то же время война продемонстрировала возможности Ирана не только сопротивляться ударам США и Израиля, но и наносить ущерб своим соседям — и американцы не смогли этому противостоять. Но это же показало ограничения по дальнейшему расширению его военной мощи. Потому что соседи тоже сделают выводы из произошедшего. Поэтому практически неизбежна гонка вооружений, в которую Иран вступит с заметно пострадавшей промышленностью, особенно военной.

Долгая подготовка и стратегическое окружение

К нынешнему столкновению обе стороны явно готовились и старались учитывать все возможные варианты развития событий. Причем готовились они очень давно. Вполне возможно, что американцы начали подготовку со времен своих войн в Ираке и Афганистане, когда Иран фактически находился в стратегическом окружении. Крупные группировки американских войск находились от него одновременно и с востока, и с запада. Если к этому добавить еще и Пакистан, военные которого традиционно находятся в хороших отношениях с США, то общее положение Ирана выглядело не очень устойчивым. Кроме того, со времен войны международной коалиции против Ирака за освобождение Кувейта в 1991 году в основных арабских странах Персидского залива находились американские военные базы.

Тогда в США могли разрабатывать разные планы против Ирана, включая использование курдов и других национальных меньшинств. Собственно, многие из тех историй в ходе нынешней войны активно обсуждались в прессе, включая планы наземного вторжения из Иракского Курдистана оппозиционных иранских курдских группировок.

Иранский ВПК как ответ на вызов

В свою очередь Иран проводил ускоренную политику модернизации с упором на военно-промышленный комплекс. Это вполне соответствовало идеологии, которая с начала 1980-х годов строилась на противостоянии "Большому Сатане" и "Малому Сатане" — соответственно, США и Израилю. Это позволяло Ирану конкурировать за внимание условной "мусульманской улицы" в разных странах региона. Здесь критически относились к Израилю и к собственным властям, которые со времен неудачных войн против него, особенно в 1967 и 1973 годах, старались избегать открытой конфронтации.

"Ось сопротивления": от обороны к наступлению

Кроме того, усилия Ирана были направлены на строительство "сети сопротивления" из шиитских организаций по всему региону. К этому с большим подозрением относились и относятся в суннитских государствах, особенно там, где есть внушительные шиитские меньшинства — Бахрейн, Ливан, Саудовская Аравия. Но неслучайно в Иране назвали это "осью сопротивления". Потому что к началу 2010-х годов он всё-таки выглядел обороняющейся стороной перед огромной мощью США и их союзников — в Ираке и Афганистане было много военных разных стран. При этом Иран явно не занимал просто оборонительную позицию. "Ось сопротивления" имела наступательный потенциал. Особенно после того, как Иран сыграл на стороне Башара Асада во время внутреннего сирийского конфликта в ходе "арабской весны" 2011 года.

В результате Тегеран теоретически получил прямой выход к границе с Израилем. Хотя Асад до самого своего падения в 2024 году пытался сохранять иллюзию самостоятельности, тем не менее была высока вероятность развертывания значительных иранских сил на сирийской территории у границ Израиля. Тем более, что рядом в Ливане находилась проиранская группировка "Хезболла" с большими военными возможностями.

Йеменский успех и уход США

Так или иначе Иран построил в регионе весьма эффективную систему военно-политической организации. Она еще раз доказала свою эффективность, когда в 2015 году в Йемене при его поддержке пришли к власти хуситы из числа сторонников местного шиитского движения зейдитов. Это привело к активизации Саудовской Аравии и ОАЭ, которые поддержали местных суннитов, племена и сторонников южнойеменских политических групп. Но постепенно эти страны завязли в Йемене, где высокотехнологичная армия не могла победить племенные формирования хуситов.

Если в 2000-х годах Иран развивал свою сеть влияния и прокси-группы в обстановке стратегического окружения, то в 2010-х его положение заметно улучшилось на фоне ухода США из Ирака и Афганистана. В регионе Иран стал наиболее значительной силой, влияние которой выходило за пределы его границ. Американцы официально ушли из Ирака в 2011 году. Они также стали сокращать свои войска в Афганистане с первой половины 2010-х годов.

В этой ситуации Иран фактически становился региональной державой, которая теперь могла не оглядываться на американское присутствие в соседних странах. Хотя, конечно, американцы сохранили отдельные базы в Ираке и Афганистане, но в них уже не было таких мощных группировок, как в 2000-х. Более того, в Ираке у власти де-факто оказались местные шииты, что привело к усилению влияния Ирана. В Афганистане Иран имел большое влияние на шиитов-хазарейцев и отчасти на таджиков, которые были широко представлены во власти республиканского периода.

Государственный капитализм по-ирански

Но самое главное — Иран реализовал концепцию индустриализации в рамках государственного капитализма. Это когда государство либо напрямую, либо через компании с государственным участием финансирует создание промышленной базы. В случае с Ираном основной акцент был сделан на военную промышленность. В такой ситуации государство формирует заказ и следит за его исполнением. Это не директивное управление экономикой, как было при социализме, но концентрация ресурсов для выполнения приоритетных задач. Это позволяет строить самые разные заводы, в основном для производства разных видов вооружения.

В то же время в такой модели для Ирана были определенные трудности. При социализме власти ограничивали потребление, чтобы сконцентрировать ресурсы на строительстве военных заводов, а потом обеспечить спрос на производимую продукцию. При рыночных отношениях, какие были в Иране, это очень сложно сделать. Поэтому косвенным способом ограничить потребление стала высокая инфляция. При этом государство дотировало цены на бензин и некоторые продукты.

Ракеты и дроны — главный успех, авиация и флот — слабое место

В любом случае расходы на создание индустрии ВПК и связанных с ним отраслей гражданской промышленности, например сталелитейных предприятий, были очень высокими. Иран инвестировал в самые разные направления военного производства, стремясь если не к автаркии, то к самообеспечению. Иран был единственной страной в регионе, которая имела цикл производства всех основных видов обычных вооружений — самолетов, танков, артиллерии, РСЗО, ракет и беспилотников. Вопрос был в качестве, к тому же многие были копиями западных образцов. Но производство было, и оно было довольно внушительным.

Например, Иран пытался наладить производство военной авиации, танков, ПВО, военного флота. Это потребовало много средств, хотя эффект в итоге оказался не слишком значительным с учетом вероятных противников. В ходе этой войны флот был быстро уничтожен, авиация не присутствовала на поле боя. ПВО оказалось не слишком эффективным, хотя ему удалось поразить даже самолет 5-го поколения и сбить несколько других самолетов. Однако на фоне масштабных воздушных ударов это совсем немного. Танки в Иране в основном старые советские или даже американские времен шаха, новые модели ("Зульфикар") есть, но их немного, и они уступают аналогам.

Но у Ирана в ВПК есть очень удачные примеры инвестирования. Главным образом это ракетная программа и беспилотники. В этой войне с их помощью он поставил в сложное положение США и арабские страны Персидского залива. Для отражения ударов они потратили много средств ПВО, которые имеют тенденцию заканчиваться. К тому же, в отличие от танкерной войны конца 1980-х годов, в этот раз США не могут организовать проводку конвоев через Ормузский пролив. Тогда танкеры проходили через него даже несмотря на периодические атаки иранских сил.

Уязвимость производства и подземные склады

Но здесь тоже есть свои ограничения. Ракетная промышленность требует сложного многоступенчатого производства, особенно топлива. Такое производство уязвимо для ударов с воздуха. Конечно, можно перенести заводы под землю, но это требует больших затрат. При этом Иран большую часть времени находится под санкциями, что ограничивает его возможности. Поэтому они больше строили подземных убежищ для ракет. В эту войну это обеспечило возможность сохранить солидный их запас даже в условиях тотального контроля американцами и израильтянами над воздушным пространством. Но производство оказалось под ударами, что ограничивает потенциал для ответных ударов только уже накопленными запасами ракет, а это не очень удобно для длительной войны.

Ядерная сделка и путь к 60 процентам обогащения

Так или иначе Иран стал промышленно развитой страной с внушительным ВПК. Когда в 2015 году с ним была заключена ядерная сделка с участием целого ряда стран во главе с США, это предоставило ему дополнительные ресурсы, и он увеличил производство многих важных элементов ВПК.

В 2018 году при американском президенте Дональде Трампе США вышли из ядерной сделки. Для Ирана это стало очень чувствительным. Тем не менее они смогли реализовать многие проекты в промышленной сфере, в том числе в обогащении урана. В частности, в Иране смогли обогатить уран до 60 процентов — примерно 450 килограммов. Причем, по мнению специалистов, гораздо проще пройти путь в обогащении от 60 до 90 процентов, что необходимо для использования в атомной бомбе, чем от 0 до 10 процентов.

2021 год: уход американцев с восточного фланга

Так что Иран к началу 2020-х годов был хорошо вооружен, понемногу обогащал уран и мог вплотную приблизиться к статусу ядерной державы. По соседству с ним больше не было крупных группировок американских войск и их союзников. В 2021 году США вообще ушли из Афганистана. Хотя с талибами у Ирана были разные сложные ситуации, включая конфликты из-за воды в пограничных провинциях. Но в целом Иран в 2021 году не стал поддерживать в Афганистане свои прокси-группы из шиитов-хазарейцев и таджиков. Для него главным был уход американцев. Это позволило ему наращивать свою военно-политическую мощь, не опасаясь присутствия американцев на своем восточном фланге.

Идеология и сдерживание: чего на самом деле хотел Тегеран?

В целом к началу 2020-х годов Иран стал региональной державой, единственной в регионе с большим военно-промышленным потенциалом. У него также была в распоряжении "ось сопротивления". Вопрос здесь заключался в том, к чему, собственно, Иран готовился. В случае с любыми оценками иранской политики надо учитывать фактор идеологии. Понятно, что, когда речь идет об идеологии, трудно сказать, какой может быть реальная политика. Потому что громкие заявления из Ирана по поводу США и Израиля теоретически могли отражать реальные намерения, но могли быть частью стратегии сдерживания.

Хотя определенные сомнения у многих стран в регионе по этому поводу, конечно, были. Одно дело, если Иран готовился к большому конфликту когда-то в будущем, и другое — если бы он решил применить силу в текущем моменте. Причем беспокоились не только Израиль, но и арабские страны Персидского залива, особенно те из них, где были внушительные шиитские меньшинства.

Уязвимость американского зонтика

Безусловно, сдерживающим фактором в таком случае были США и их военные базы в регионе. Однако нынешняя война продемонстрировала, что они довольно уязвимы перед иранскими атаками. Высокотехнологичные виды вооружения, особенно ПВО, проигрывали с точки зрения цены вопроса дешевым иранским дронам и ракетам малой дальности. Они, конечно, отбивают атаки, но могут закончиться, что не позволяет вести длительные военные действия.

Крушение "оси сопротивления": Сирия, "Хезболла" и удар по Ирану

Так что в Персидском заливе и вокруг него сформировалось не слишком устойчивое, но все же некое равновесие. Однако ситуация стала быстро меняться с того момента, когда начались проблемы у проиранской "оси сопротивления". В сентябре 2024 года Израиль атаковал ливанскую "Хезболлу" и серьезно ее ослабил. В декабре того же года в Сирии пало правительство Башара Асада. Ключевую роль в этом сыграли отряды повстанцев из провинции Идлиб, которая находилась под значительным влиянием Турции. Летом 2025 года Израиль атаковал уже сам Иран в ходе 12-дневной войны.

Для Тегерана это были весьма болезненные поражения, особенно потеря Сирии и ослабление его прокси в Ливане. Он потерял позиции на ближайших подступах к Израилю. Собственно, оказались потеряны результаты усилий всех предшествующих десятилетий. Выяснилось, что весьма значительные затраты на создание военной промышленности и формирование "оси сопротивления" не дали желаемого эффекта.

Протесты января 2025 года и советская параллель

Очевидно, что это не могло не вызвать разочарования среди части иранского населения и элит. Если в обществе главный вопрос был относительно того, почему государство потратило такие средства на неудачный проект, то среди элит стоял вопрос, что делать дальше. Недовольство иранской общественности излишними тратами на военные расходы на фоне санкций и дефицита средств на гражданские нужды в итоге привело к массовым протестам в январе 2025 года. Однако государство не могло изменить курс развития, потому что он опирался на идеологию.

Но проблема была не только в идеологии, но и в той развитой структуре военной промышленности, сил безопасности, а также системы поддержки проиранских сил в разных странах, которая была создана за предшествующие десятилетия. Все это требовало средств для содержания и производства при том, что не было понятно, когда Иран вообще может все это применить на практике.

Между прочим, похожая ситуация была в позднем СССР. Все попытки реформаторов в конце 1980-х годов сократить расходы на ВПК, армию и т. д. наталкивались не только на очевидное нежелание их представителей пойти на такой шаг. Кроме того, вставал вопрос о том, что делать с тысячами военных заводов и миллионами работников. В СССР не могли позволить их сократить — это означало бы возникновение безработицы и серьезный внутриполитический кризис.

Подавление протестов — отличие от 1979 года

Соответственно, даже когда достижение военных целей Ирана оказалось проблематичным, его элиты не могли отказаться от финансирования всей системы военно-политической мощи. Это было одной из причин кризиса, возникшего в январе 2025 года. Однако инерция идеологии все еще играла большую роль в иранском государстве и обществе.

Поэтому жесткое подавление январских протестов не было похоже на обычную историю вроде той, которая была при шахе Реза Пехлеви в 1978–1979 годах. Тогда режим опирался только на силу и спецслужбы. В январе 2025 года власти в Иране опирались на идеологию, которая в том числе основывалась на вере в то, что накопленная военно-политическая мощь может лучше обеспечить интересы Ирана во враждебном окружении, даже если они фактически не могут ее применить.

Тактика неприемлемого ущерба

В этом и был парадокс. Серьезный ВПК, разветвленные сети влияния в разных странах — но их нельзя использовать в моменте, негде — даже теоретически. Но самое главное: в Тегеране не могли не опасаться военной мощи США. Хотя уже не было шансов на повторение истории с переброской крупных группировок сухопутных войск, как в 1991 и 2003 годах, тем не менее США всегда могли с воздуха нанести серьезный ущерб.

В такой ситуации единственно возможная тактика заключалась в том, чтобы сделать неприемлемым возможный ущерб если не для США, то для их союзников в регионе, где размещались американские военные базы. Поэтому, собственно, Иран в ответ на атаку 28 февраля 2026 года сразу начал наносить удары по арабским странам Персидского залива.

Арабские союзники США между молотом и наковальней

Сначала расчет, очевидно, был на то, что они окажут давление на Вашингтон. При том, что они не решатся вступить в войну против Ирана. Потому что тогда они оказались бы на стороне Израиля, что стало бы проблемой для условной "арабской улицы". Но по мере того, как война затягивается, этим странам становится сложнее сохранять лицо в ситуации постоянных иранских ударов.

Теоретически они, конечно, были бы не против, если бы атаки США привели к падению нынешних иранских властей. Но это было маловероятно и становилось все менее реальным без сухопутной операции, а у США не было возможности ее провести.

Что будет после войны

Теперь речь идет о возможных договоренностях. В США утверждают, что победили. Но для стран региона это не совсем очевидно. Если Вашингтон договорится с Тегераном, тогда он выйдет из войны более сильным в военно-политическом плане, даже при всех разрушениях в ходе бомбардировок. В данном случае самое важное, что все отдают себе отчет: будет проблематично повторить такую военную операцию в будущем. То есть США в ходе этой войны использовали свою козырную карту, чего в Иране опасались. Будет ли теперь их присутствие в Персидском заливе сдерживать Тегеран — вопрос открытый.

Очевидно, что после этой войны Иран будет пытаться компенсировать потерянное. Это потребует много времени и денег, но он может получить их за счет снятия санкций или взимания платы за проход судов по Ормузскому проливу. В конце концов, у него осталась целой вся инфраструктура по добыче и экспорту нефти. Очень вероятно, что власти попытаются перейти к мобилизационной экономике, где все ресурсы будут брошены на военные нужды, а для контроля над обществом усилят роль служб безопасности.

Милитаризация и новый виток гонки

В прежнем формате власти в Иране были заинтересованы в общественной поддержке — в том числе потому, что они являлись выходцами из времен исламской революции. В новой ситуации, уже без ветеранов тех событий, возможно, это им уже не так интересно. Но они оставят в своем распоряжении идеологию, в основе которой могут сохраниться все внешнеполитические приоритеты — борьба против США и особенно Израиля. Потому что это предоставляет основания для ужесточения внутренней политики и оправдывает большие расходы на оборону и содержание прокси.

Но это означает дальнейшую милитаризацию Ирана, что неизбежно приведет к ответным действиям его соседей по Персидскому заливу. В ситуации, когда "американский зонтик" уже не настолько мощный, как казалось до этой войны, им надо будет усиливать свои возможности. Это может иметь серьезные последствия.

Потому что все проекты в регионе основывались на концепции развития условных Эмиратов, что в том числе предполагало смягчение внутренней политики ради экономического роста. Конечно, главным станет вопрос денег на восстановление разрушенного — например, в Катаре потеряно 17% мощностей по производству газа. Это приведет к нехватке средств во всех тех странах, которые поддерживали арабские монархии Залива (Афганистан, Сирия, некоторые другие). Деньги будут нужны на перевооружение.

Идеологический разлом и неизвестные переменные

Но есть еще вопрос идеологии. Если речь идет о длительной конфронтации с Ираном, то она неизбежно перейдет в идеологический формат. В суннитских арабских странах Залива есть свои критики существующей модели развития. Противостояние с шиитским Ираном при наличии в странах Залива шиитских меньшинств в какой-то перспективе может привести к усилению внутри них сторонников более радикальных взглядов. Если уж американцы больше не выглядят абсолютной силой…

Так что в каком-то смысле эта война представляет собой переломный момент для всего региона. Теперь это уравнение со многими неизвестными. Хотя еще в феврале казалось, что есть как минимум одна постоянная переменная — в виде военной мощи США.

Читайте также:

Война на Ближнем Востоке — сколько денег принесла Казахстану дорогая нефть, спросили вице-министра

Ближний Восток "развернул" курс доллара, эксперты назвали возможные сценарии

Цены на нефть стремительно падают на фоне перемирия США и Ирана