Қазақша
Русский
English
Хотя на фоне продолжающейся неопределённости в противостоянии США и Ирана российско-украинская война несколько отошла на второй план, в начале июня произошла заметная активизация дискуссии вокруг неё.
Естественно, что дискуссия была заочной, но от этого не стала менее значимой. Тем более участвовали в ней президенты России Владимир Путин и Украины Владимир Зеленский, а также госсекретарь США Марко Рубио. Политолог Султан Акимбеков в авторской колонке на Tengrinews.kz рассказывает, что стороны сказали, и объясняет, что они хотели сказать.
Войны и американское общественное мнение
Важно отметить: несмотря на то что эти важные персоны использовали публичный формат для своей дискуссии, это не означает, что коммуникации не идут в кулуарах.
Публичность — это не условный жест отчаяния оттого, что не работают обычные переговорные процессы, а скорее отражение возникшей у сторон потребности подумать о работе с общественным мнением. Возникает такая потребность, когда речь идёт о защите своей позиции, и в первую очередь — перед внутренней аудиторией.
В этом смысле показательнее всего выступления Рубио на слушаниях в палате представителей и сенате Конгресса США в начале июня.
В палате представителей он сказал:
"Откровенно говоря, мы не являемся беспристрастным посредником в этой войне. Мы не поставляем оружие России, мы поставляем оружие только Украине. Мы не вводим санкции против Украины, мы вводим санкции только против России. Так что мы явно выбрали сторону".
Госсекретарь также добавил, что перспективы урегулирования конфликта "не выглядят замечательно — ни одна из сторон не готова пойти на уступки". А кроме того, заверил, что США сохраняют готовность выступить в качестве посредника.
В то же время в сенате он заявил:
"России никогда не удастся достичь военным путём тех целей, которых они сейчас требуют на переговорах".
А также упомянул о риске эскалации, которого не было два года назад, вследствие наращивания Украиной ударов по российской территории. Кроме того, Рубио пообещал, что Киев получит 400 миллионов долларов, которые одобрил Конгресс — их выделение ранее зависло в Пентагоне.
Возвращение администрации США к публичному обсуждению российско-украинской войны на фоне всё ещё не закончившейся войны с Ираном явно связано с необходимостью учитывать изменения в настроениях законодательной власти в США. Причём беспокоит их даже не вопрос Украины, а скорее проблема Ирана.
3 июня палата представителей США проголосовала за резолюцию, которая запрещает президенту Дональду Трампу продолжать войну с Ираном без получения одобрения Конгресса. Хотя у Республиканской партии большинство в нижней палате, четверо её членов проголосовали солидарно с демократами, что дало возможность принять резолюцию.
Ранее, 19 мая, верхняя палата сената выступила за рассмотрение резолюции, обязывающей Трампа прекратить войну с Ираном, 50 голосами против 47. Трое республиканцев отсутствовали из-за предвыборных кампаний.
Понятно, что такие резолюции не имеют особых перспектив. В конце концов Трамп наложит на них вето. Но важна тенденция — в американском истеблишменте усиливаются настроения, которые направлены против политики нынешней администрации. Это начинает сказываться и на позициях некоторых республиканцев. Пусть обычно есть несколько человек из них, которые голосуют против Трампа. Но всё-таки их число постепенно увеличивается, причём как раз по вопросу Украины.
В ночь на 5 июня нижняя палата Конгресса одобрила пакет помощи Украине и введение новых санкций против России. Согласно ему Киев получает миллиард долларов на поддержку усилий по восстановлению страны, больше восьми миллиардов долларов в виде кредитов. А также выделена помощь странам Балтии — Латвии, Литве и Эстонии — для поддержки безопасности. При этом были введены санкции на финансовый, энергетический и горнодобывающий секторы России.
- За этот документ проголосовало уже 18 республиканцев плюс к 207 демократам и одному независимому члену Конгресса.
- Против были 195 республиканских депутатов.
Возможно, законопроект не пройдёт сенат, а если и пройдёт, то на него наложит вето Трамп. Однако это уже признак растущего несогласия с его политикой, в данном случае в отношении Украины.
На фоне весьма низкого рейтинга Трампа в США — всего 37 процентов — и приближающихся промежуточных выборов в Конгресс в ноябре этого года это начинает представлять проблему для его администрации. Тут стоит отметить и общую непопулярность в США войны против Ирана. Что, соответственно, может сказаться на результатах ноябрьских выборов для Республиканской партии. Хотя в Штатах весьма много и других причин для недовольства нынешней администрацией.
В этой ситуации логично, что администрация США вспомнила об Украине. Это даёт ей возможность несколько улучшить свои позиции в глазах не только парламентариев, но и общественности — в связи с большей популярностью идеи поддержки Украины в обществе. Так, 62 процента американского населения симпатизируют Украине, большинство считает, что США должны продолжать поставлять ей оружие.
К тому же у Трампа серьёзно ухудшились отношения с изоляционистами, поддержка которых сыграла большую роль в его победе на выборах 2024 года. Теперь среди них очень многие критикуют политику его администрации, особенно — войну против Ирана. Поэтому возвращение официального Вашингтона к украинскому вопросу выглядит вполне логичным.
Конечно, это не сделка с теми же парламентариями в прямом смысле, но показателен сам факт возврата к идее оказания помощи Украине. Хотя с прошлого года США поставляют ей оружие только за деньги, которые платят европейцы. В этом смысле решение палаты представителей о выделении средств Киеву выглядит детальным.
Так что, возможно, этот проект пройдёт и Трамп не станет его ветировать. Но тогда это точно будет результатом сделки с Конгрессом.
Война и российское общественное мнение
Характерно, что в России сразу увидели в происходящем определённый риск для себя. Поэтому министр иностранных дел Сергей Лавров 4 июня в интервью RT Arabic прокомментировал слова американского коллеги:
"То, что сказал Марко Рубио в Конгрессе о роли США не как посредника, а как страны, поддерживающей Украину, свидетельствует об обратном — что эта война Байдена уже стала войной Трампа".
В принципе, это достаточно серьёзное заявление — хотя оно и сделано в интервью, но всё-таки официальным лицом.
Очевидная сложность для России здесь заключается в том, что при такой постановке вопроса теряет смысл упоминание о так называемом духе Анкориджа — о тех договорённостях, которые вроде бы были достигнуты между Трампом и Путиным в ходе встречи на Аляске в августе 2025 года.
О переговорах Трампа и Путина на Аляске автор подробнее писал в другой колонке: "Манёвры Трампа: что меняется в российско-украинской войне после недавнего телефонного разговора"
Москва считает, что среди них был вопрос о выводе украинских войск из оставшейся части Донбасса. В то же время Трамп 12 мая 2026 года перед визитом в Китай ответил отрицательно на вопрос о наличии таких договорённостей.
Хотя ранее американский президент не раз высказывал недовольство позицией Украины по предложенному им мирному плану. В декабре 2025 года он сказал:
"Россия, если по-честному, предпочла бы забрать всю страну, но они согласны на мир по этому плану. Но уверен ли я, что он устраивает Зеленского? Нет, совсем не уверен. Так что когда-нибудь он объяснит мне, почему он так поступает".
В январе 2026 года он заметил, что у Зеленского нет карт, а есть только он, Трамп. В марте 2026 года он сказал, что у украинского президента "теперь ещё меньше карт".
В основе таких заявлений явно была уверенность Трампа в том, что у России есть военное преимущество, что она наступает, а положение Украины крайне тяжёлое, особенно на фоне зимних ударов по энергетической инфраструктуре.
Кроме того, в Вашингтоне полагали, что Европе не удастся предоставить Украине помощь в размере 90 миллиардов евро из-за позиции премьер-министра Венгрии Виктора Орбана. Во многом поэтому администрации Трампа было так важно, чтобы он победил на выборах 12 апреля 2026 года. Для оказания ему поддержки в Венгрию приезжал вице-президент Джей Ди Вэнс, и сам Трамп делал соответствующие заявления. Но Орбан проиграл, и уже 23 апреля Европа согласовала выделение помощи и 20-й пакет санкций против России.
После этого стало очевидно, что Украина не находится в критическом положении, что у неё есть ресурсы ещё минимум на два года войны. Кроме того, настало тёплое время года, и удары по энергетической инфраструктуре потеряли прежний смысл — по крайней мере, до начала следующей зимы.
В такой ситуации было логичным, что Россия продолжала делать ставку на наступление. С одной стороны, это давало ей возможность демонстрировать военное превосходство — собственно, заявления Трампа об отсутствии у Киева карт на этом и основывались. С другой стороны, вследствие этого Москва теоретически могла получить те самые территории Донбасса, которые оставались под контролем Украины.
Однако весной ситуация на фронте заметно изменилась. Самое главное, что он фактически остановился. Хотя российские войска продолжают наступать на Константиновку, расположенную на подступах к Славянску и Краматорску, и на некоторых других направлениях. Но украинцы периодически предпринимают контратаки и даже отбивают некоторые территории обратно. К маю Россия смогла занять очень незначительные участки.
Ключевые изменения были связаны с тем, что украинцы получили преимущество в использовании дронов не только непосредственно на фронте, но и на глубину в 100 километров и дальше. Это позволило им наносить удары по логистике, что ослабляет положение российских войск на передовой. Кроме того, украинские дроны активно атакуют объекты нефтяной инфраструктуры внутри России. В начале июня был нанесён удар по Санкт-Петербургу.
При этом одно изменение носит неочевидный характер, но от этого не становится менее значимым. В патриотической части российского информационного пространства стало гораздо больше негативных комментариев относительно ситуации на фронте и в тылу.
Собственно, это крайне нетипичное поведение для лояльных блогеров, но ещё более нетипичным является отсутствие реакции на это со стороны государства. Более того, многие стали говорить о необходимости взять паузу для проведения условной работы над ошибками. В целом это очень интересная тенденция.
Война и ситуация в Украине
В то же время и в Украине произошли большие изменения. 14 мая 2026 года суд в Киеве принял решение арестовать экс-главу офиса президента Украины Андрея Ермака по делу, которое возбудили НАБУ (Национальное антикоррупционное бюро Украины) и САП (Специализированная антикоррупционная прокуратура). Понятно, что в любом случае это сильно ослабляет позиции Зеленского.
Подробнее о деле Ермака читайте в материале: "Спокойная революция", Ермак и Зеленский. Скандал в Украине и как он повлияет на переговоры"
Однако в годы этой войны произошло усиление центральной власти, архитектором этого в значительной степени как раз и был Ермак. В принципе, это отвечало тем вызовам, которые стояли перед Украиной. Но если допустить, что завершение войны уже близко, тогда такая мощная центральная вертикаль не слишком удобна для послевоенного устройства, даже если президентом по итогам следующих выборов станет не Зеленский.
Поэтому вполне допустимо, что давление со стороны НАБУ — это часть выхода из условий военного времени. Конечно, можно также предположить, что это давление на Зеленского с целью вынудить его согласиться на вывод войск из Донбасса, но это маловероятно. Тем более что для этого нет особых условий на фронте, и Трамп от этой идеи вроде бы уже отказался. Хотя всё может быть.
4 июня Зеленский опубликовал открытое письмо Путину. В нём он призвал завершить войну путём прямых переговоров на нейтральной площадке. Он заявил, что Украина готова прекратить огонь на время проведения переговоров, отметил, что мониторинг могут обеспечить только США, предложил обменять пленных — всех на всех, вернуть украинских детей. Зеленский также сказал, что Россия не сможет захватить Донбасс.
Сам факт публикации такого письма — не вопрос дипломатии. Скорее, это политическое заявление, в котором дана украинская оценка ситуации на фронте и того положения, в котором находится Россия. Очевидно, что такой формат для Москвы неприемлем. Естественно, она не может согласиться на переговоры на основании открытого письма. Это означало бы согласие с теми тезисами, которые Зеленский в нём изложил.
Но и не ответить Путин не мог, потому что публичный характер письма украинского президента и его содержание фактически выглядели как очень чувствительный удар в рамках информационной войны.
Путин ответил Зеленскому 5 июня на заседании 29-го Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ). Он назвал тон письма "хамским" из-за упоминания в нём его возраста и срока нахождения у власти, а также заметил, что Зеленскому "надо идти на выборы". В то же время российский президент был максимально комплиментарным по отношению к Трампу, повторив его слова: если бы он был президентом, этой войны никогда бы не было. Также Путин вспомнил высказывание Трампа про отсутствие у Зеленского карт, и сказал, что хочет "поблагодарить Дональда за работу".
Но, возможно, самым заметным было его высказывание, что он "пока не видит смысла встречаться". Если посмотреть на слово "пока" в контексте комплиментарности по отношению к Трампу, это говорит если не о самих переговорах, то о готовности к ним.
Российский президент предпочёл бы проводить их в кулуарах, о чём он и сказал в своём выступлении, и он по-прежнему рассчитывает на Трампа и свои договорённости с ним.
Однако для этого нужно продолжать демонстрировать военные успехи на фронте — чтобы не ухудшить переговорную позицию. Поэтому Путин на ПМЭФ говорил о том, что российские войска везде продолжают наступать, хотя наблюдатели, включая часть пропагандистов, с этим не согласны. Но здесь речь всё-таки не о реальной ситуации на фронте, а скорее о переговорном процессе.
Но это же создаёт определённые риски в том случае, если успехов не будет. Понятно, что в России стараются уходить от вопросов об имеющихся сложностях, особенно в экономике. Тем не менее о них много говорят в её информационном пространстве. Сейчас стороны используют удары по территории своего противника.
"Война городов" и общественная дискуссия
На фоне фактической заморозки линии боевого столкновения это выглядит как последний шанс уже не для того, чтобы переломить ситуацию на фронте, а чтобы попытаться вынудить противника к более выгодным условиям на переговорах. В ирано-иракской войне 1980–1988 годов это называли "войной городов".
Между прочим, американцы могли бы выступить в роли посредника при такой продаже.
В конце концов нынешний торг США с Ираном как раз идёт вокруг того, на что можно обменять самые жёсткие условия, тот же обогащённый уран. Там фигурируют большие деньги от замороженных иранских активов. В России внимательно за всем наблюдают и наверняка делают выводы.
Так что произошедшая в начале июня заочная дискуссия между лидерами России, Украины и госсекретарём США — это, по сути, перенос в публичный формат внутренних моментов в сложной системе отношений, которые имеют место в кулуарах. Но всё же можно предположить, что сейчас они ближе к некоему — пусть вынужденному — но соглашению, раз уж им пришлось обращаться к публичной политике.
Мнение редакции может не совпадать с мнением автора
Читайте также:
Такого никто не ожидал. Как одно условие может сделать Иран региональной державой
В Иране говорят о водной войне. Что об этом нужно знать Казахстану и Центральной Азии
+7 (777) 001 44 99
