А Центральная Азия пока продолжает неспешный диалог о том, как решать собственные водные проблемы. Наш регион остаётся одним из самых уязвимых к дефициту воды в мире, однако эксперты считают, что реальных шагов для предотвращения будущего кризиса пока нет, при этом время играет против нас.
Какие именно "водные" уроки Центральная Азия должна извлечь из войны в Иране, в частности, и событий на Ближнем Востоке в целом, и почему казахстанские эксперты снова заговорили о риске водных конфликтов — обо всём этом в материале Tengrinews.kz.
На водные конференции будут звать министров обороны?
В этом году почти всю Центральную Азию обильно заливали майские дожди, которые как будто отодвинули водные проблемы региона на второй план. Однако экспертное сообщество продолжает говорить о тревожном будущем без воды.
Так, в столице Таджикистана с 25 по 28 мая прошла IV водная конференция, на которую приехали 2,5 тысячи экспертов из 110 стран мира. Приняли участие в этой встрече и представители Казахстана.
"На конференции в Душанбе в этот раз участвовали министры по чрезвычайным ситуациям из многих стран, на следующие, вероятно, придётся звать уже министров обороны. Потому что водные проблемы переходят из экологических вопросов в вопросы безопасности. Вот до чего мы доводим наше привычное управление водными ресурсами".
Есекин — постоянный гость всех важных мероприятий, посвящённых воде, которые проходят не только в нашем регионе, но и за его пределами. Он говорит, что на конференции в Душанбе чего-то принципиально нового не услышал. По его словам, участники снова поднимают важные вопросы и говорят очень правильные вещи, но конкретных шагов для решения проблем по-прежнему нет.
Выступление президента Таджикистана на IV водной конференции. Фото: пресс-служба президента РТ
"Несмотря на постоянные разговоры о катастрофе Аральского моря и угрозах для Балхаша, мы продолжаем увеличивать забор воды. Продолжаем расширять площади под водоёмкие культуры — хлопок, рис. Продолжаем строить новые плотины и водохранилища. Продолжаем наращивать производство энергии и потребление воды. То есть говорим об одном, а фактически движемся в противоположном направлении", — объясняет Есекин.
Он считает, что все эти процессы стали главными причинами нарушения природного баланса, климатической, водной и экологической устойчивости, а в перспективе могут привести к конфликтам и кризисам.
К сожалению, последствия такого отношения к водным ресурсам и в целом экосистемам экспертное сообщество наблюдает сейчас в Иране. Здесь экстремальный водный кризис длится уже несколько лет и угрожает безопасности миллионов людей.
В прошлом году ситуация стала настолько плохой, что президент страны заявил о необходимости переноса столицы Ирана в более подходящее место, где есть вода. В Тегеране к тому моменту её практически не осталось.
Война этого года сделала ситуацию в Иране ещё сложнее, хотя весной тема ненадолго ушла из повестки.
Как вода из вопроса экологии превращается в вопрос безопасности?
Дело в том, что в Иране эта весна тоже выдалась очень дождливой. После нескольких лет засухи жители страны наконец наслаждаются ливнями, которые дали временную передышку и даже подарили надежду, что летом им не придётся стоять в очередях за питьевой водой.
Скриншот публикации WANA
Об этом, например, пишет независимое информационное агентство WANA, которое базируется в Тегеране. Впрочем, автор этой публикации тут же добавляет, что эти ожидания — иллюзия, а водный кризис по-прежнему — самый острый вопрос для всей страны.
"Водный кризис в Иране выходит за рамки дефицита природных ресурсов и проистекает из нерационального управления потреблением и неправильного использования этого жизненно важного ресурса. Значительная часть водопотребления в стране, особенно в сельскохозяйственном секторе, осуществляется неэффективно и с высокими затратами, в то время как даже в бытовом секторе многие потребители демонстрируют чрезмерное потребление и вредное поведение по культурным или экономическим причинам либо из-за отсутствия эффективного контроля", — рассуждает журналист WANA.
Эксперты же считают, что водный кризис в Иране ещё даст о себе знать, и произойдёт это в самом ближайшем будущем.
"Водные проблемы остаются одним из самых болезненных вопросов во внутренней повестке Ирана. Водный кризис никуда не ушёл. С наступлением сезона засухи эта проблема вновь даст о себе знать. В результате военных действий пострадала в том числе водная инфраструктура, включая опреснительные объекты, однако новых решений по-прежнему не предложено".
В марте Иран действительно заявлял о том, что его опреснительные установки были повреждены во время американских атак. При этом западные аналитики опасались, что в ответ Тегеран может атаковать (и уже атакует) опреснительные станции своих соседей в Персидском заливе.
Причём зависимость арабских монархий от опреснительных установок настолько велика, что, по мнению экспертов, их серьёзное повреждение в течение одного-двух дней может спровоцировать гуманитарный кризис. Все эти риски вместе уже называют "водной войной".
"Уязвимость арабских монархий гораздо выше. Для них пресная вода по своей значимости сопоставима с нефтью — это жизненно важный ресурс, которому практически нет альтернатив. Пока не появятся полноценные альтернативы опреснительным станциям, вопрос водоснабжения будет оставаться одной из ключевых тем для арабских монархий региона", — добавляет Сулейменов.
По словам востоковеда, по сравнению со своими соседями в Персидском заливе Иран находится в более выгодном положении. Это крупная страна, способная локально решать возникающие проблемы с водоснабжением, несмотря на дефицит воды в масштабах всего государства.
Впрочем, экологи предупреждают, что преимущество не будет сохраняться бесконечно. Иранским властям придётся заняться накопившимися водными проблемами, иначе они могут стать угрозой не только для экономики и социальной стабильности, но и для политического режима.
Как современная война влияет на экологические проблемы?
Булат Есекин, как и другие эксперты по водным вопросам во всём мире, пристально следит за ситуацией, развернувшейся на Ближнем Востоке.
"То, что сегодня происходит на Ближнем Востоке, очень близко и нам, потому что Казахстан и вся Центральная Азия находятся в схожих природных условиях. Мы значительно хуже обеспечены водными ресурсами, чем другие страны — такие, как Россия, Канада или США", — говорит Есекин.
Он напоминает, что на всех международных площадках, включая упомянутую конференцию в Душанбе, говорят об одном и том же: главная причина нарастающего водного кризиса в том, как мы управляем этим ресурсом.
"Мы привыкли только брать воду и всегда считали, что её восполнение — это задача природы. Но эта модель больше не работает", — продолжает координатор платформы по водным ресурсам и изменению климата Центральной Азии.
Спикер к тому же уточняет, что причиной кризиса в Иране стали не только действия самой страны — речь идёт о более масштабном процессе. Дело в том, что вмешательство человека в природные системы нарушило глобальный круговорот воды, в результате чего пресные резервуары перестали восполняться.
"Количество воды на планете остаётся примерно таким же, как и раньше, но она становится всё более недоступной. Она стекает в океан и остаётся там. Исчезновение пресной воды неизбежно отражается на продовольственной безопасности, экономике и социальной стабильности. Длительные засухи приводят к росту напряжённости, провоцируя миграцию населения, безработицу и новые конфликты", — добавляет он.
Что такое "водное банкротство"?
Ситуацию, которую описывает Есекин, ООН называет "водным банкротством". В январе 2026 года эта организация выпустила большой доклад, в котором предложила перейти от терминов "водный кризис" или "водный дефицит" именно к определению "банкротство".
"Этот доклад говорит о неудобной правде: многие регионы живут за пределами своих гидрологических возможностей, а многие ключевые водные системы уже обанкротились", — заявил ведущий автор доклада Каве Мадани, директор Института воды, окружающей среды и здоровья Университета ООН, представляя новое исследование.
По мнению Булата Есекина, несмотря на то, что проблема воды глобальная, именно Центральная Азия рискует увидеть последствия этого банкротства одной из первых.
"Причина растущего кризиса не в изменении климата, но в наших действиях, в наших программах, нарушающих природные процессы, природные потоки воды. Чтобы остановить этот процесс, нужно опираться на науку, на экспертов. Важно также вовлекать общественность и требовать от правительств: мы не хотим оказаться в условиях кризиса, голода, беженцев и конфликтов", — заключает эксперт.
Риски того, что регион в будущем столкнётся с большими трудностями, обсуждали на самом высоком уровне и на экологическом саммите, который прошёл в апреле этого года в Астане с участием глав государств Центральной Азии, Кавказа и Монголии.
Была даже принята "Центральноазиатская декларация об экологической солидарности", в которой страны региона признали, что не смогут решить проблемы поодиночке.
Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев тогда перечислил основные риски для всего региона:
- дефицит воды и неэффективное управление водными ресурсами;
- опустынивание;
- таяние ледников;
- загрязнение воздуха;
- уязвимость биоразнообразия.
Есекин, например, говорит, что времени на размышления у региона уже просто нет.
Урок Ирана: водный кризис нельзя решить в одиночку
Ещё один урок, который Центральная Азия может извлечь из опыта Ирана, — важность международного сотрудничества в решении водных и климатических проблем. Без партнёрства на региональном и глобальном уровнях справиться с этими вызовами будет крайне сложно.
Так, востоковед и эксперт по международной безопасности, руководитель аналитического центра Heartland Эмин Джаббаров считает, что одной из причин нынешнего водного кризиса в Иране стала многолетняя международная изоляция страны.
"Ни одна страна в мире сейчас не способна самостоятельно решить такие проблемы. Для этого нужны международное сотрудничество, доступ к технологиям и обмен опытом. Если государство выпадает из этих процессов, оно неизбежно начинает отставать".
Если же Иран останется в изоляции, то не сможет самостоятельно решить проблему засухи и дефицита воды, по мнению спикера. Несмотря на сильную образовательную систему и собственные научные разработки, стране необходим доступ к мировым технологиям, исследованиям и практикам управления водными ресурсами. Санкции осложняют этот процесс.
Впрочем, Джаббаров также считает, что водный кризис в Иране стал результатом целого комплекса системных ошибок, которые годами допускались на всех уровнях — от государственной политики в сфере управления водными ресурсами до отношения к воде на бытовом уровне.
"Для Казахстана это тоже серьёзный сигнал о том, что необходимо пересматривать подходы к потреблению воды. Я точно знаю, что, например, на автомойках у нас используется чистая пресная вода. Нужно изучать мировые технологии, внедрять полезные решения, совершенствовать законодательство, а где-то и вводить более жёсткие требования и штрафы. Потому что безрассудное использование воды существует и в городах, и в сельской местности. Всё это нужно пересматривать", — говорит Джаббаров.
Между тем, один из самых известных экспертов по Центральной Азии Фридерик Старр в соавторстве с другим американским специалистом Александром Томпсоном в феврале 2026 года выпустил доклад "When Water Becomes Glue: Solving Central Asia’s Water Dilemma Through Collaboration" ("Когда вода становится клеем: решение водной дилеммы ЦА через партнёрство").
В нём тоже говорится, что по отдельности страны разобраться с этой проблемой не смогут.
Основания для тревоги уже есть: обеспеченность водой за последние десятилетия сократилась более чем втрое, до 40 процентов ресурсов теряется впустую, а столкновения из-за доступа к воде уже происходили на границах государств региона.
Читайте также:
Дефицит воды. Что угрожает алматинским озёрам на примере Карасу
Как Казахстан ищет воду и договаривается с соседями. О важных проблемах региона
Как в Казахстане воруют воду. О проблеме, которая становится критической
