Рыба, верблюд и не высокая кухня. За кулисами большого саммита в Астане

Региональный экологический саммит в Астане собрал президентов стран Центральной Азии, Кавказа и Монголии, а также делегации из пятнадцати стран. Корреспондент Tengrinews рассказывает о том, из чего состоит саммит, кроме выступлений.

Кто приходит первым

В эти дни в Астане ввели чрезвычайные меры безопасности. Оно и понятно: столько президентов и премьеров, разные делегации. Астана к такому, в общем, привыкла, но каждый раз всё равно как будто заново. Привыкли, впрочем, бдительные таксисты: они были в курсе, что ограничения в районе ЭКСПО вводят в 8 утра. Или это мне попался такой.

Президенты пяти стран Центральной Азии, Армения, Грузия, Монголия, премьер Азербайджана — делегации из пятнадцати стран. Отсюда и броневики, и перекрытия, и таксист, который знает график лучше меня.

Саммит проходит в конгресс-центре, как обычно. На входе дважды охранники удивились диктофону и попросили включить его. Убедиться, что это действительно диктофон. Раньше просили включить только фотоаппарат, чтобы убедиться, что это фотоаппарат.

На саммиты раньше всех приезжают "личники". Так называют личных фотографов, операторов и мобилографов глав государств.

"Личники" репетируют: кто снимает handshake, кто остаётся на family photo. Так здесь называют общий снимок всех лидеров.

У личного фотографа президента Монголии — длинные волосы, тёмные очки и рюкзак, в котором, кажется, поместился бы ещё один фотограф. Что-то оживлённо обсуждает с коллегой из Центральной Азии.

Коллеги из разных стран пересекаются то у одних, то у других в гостях. Они знают друг друга давно, и встречаются как старые знакомые.

Героиня вчерашнего репортажа тоже здесь. Монгольская казашка Гаукар Адилбек уже не даёт интервью, а сама что-то горячо объясняет коллегам.

Отдельный народ — "техники". Не уверен, что их так называют, но по смыслу подходит. Они отвечают за рассадку, звук, свет и воду.

К девяти часам в холле слышно четыре-пять языков одновременно.

Табло синхронного перевода вежливо уточняло: восемь языков.

А чем ближе к началу — тем больше министров, зажатых в тисках журналистов. Сейчас в тиски попал министр энергетики Ерлан Аккенженов. Отвечает в шесть телефонов.

А в других тисках — уже дружеских — оказались экс-министр культуры Актоты Раимкулова и министр здравоохранения Акмарал Альназарова. Они держались за руки. Раимкулова сейчас президент Международного фонда тюркской культуры и наследия.

"Спроси, как дела. Если всё нормально — клади трубку"

Мы с коллегами-журналистами подбираемся ближе — к Альназаровой и к теме саммита. Глава Минздрава родом из Кызылординской области, и я спросил, помнит ли она Арал до катастрофы.

— Это было море. С прибоями, кораблями, баржами. Рассказывали даже, что рыба свисала с горба верблюда, и ее хвост плелся по песку. У моего супруга родители выросли в Аральске, и дедушка был рыбаком.

Потом рыба вымерла. Вода стала такой солёной, что из Европы привозили камбалу: только она могла выжить. Сейчас, по словам Альназаровой, в Северном Арале засолённость упала примерно в 35 раз. Рыба вернулась, есть питомники.

К подключению ВОЗ, по её словам, шли двенадцать лет. После обеда министр подписывала с главой ВОЗ межстрановой документ — совместно с Узбекистаном, об изучении влияния Аральской катастрофы на здоровье людей.

Рядом стоял Аккенженов, и он снова оказался в журналистских тисках.

Спрашиваем его об экологичных привычках. Может, воду как-то экономит?

— Экономить — это не только про экологию. Прежде всего это и подсчет денег. Детей своих учу экономить воду и свет. Это было привито моими родителями. У меня папа по жизни был очень экономным человеком. У него такой подход был даже к телефонной связи. Помните, какие раньше телефоны были? Он говорил: "Спроси, как дела. Если всё нормально — клади трубку".

Правда, оговаривается Аккенженов, сам он дома бывает мало: на работе с восьми утра до восьми вечера минимум, дома только ужинает и ночует. Что успевает — делает. Дома у него везде энергосберегающие лампочки. С ними, говорит, проблема: некоторые сгорают раньше срока.

Министерство энергетики сейчас само рассматривает, как установить панели на крыше собственного здания.

— Нагрузка на крышу большая. Ищем место. Если успеем в этом году, будем первым министерством, которое само себя обеспечивает электричеством.

В соседних тисках — глава "Самрук-Казына" Нурлан Жакупов. Задаём тот же вопрос про экологию в быту.

— С детства, утром, когда бреюсь: намочил бритву, выключил кран, побрился, снова включил. Когда зубы чищу — то же самое. Щётку промыл, кран закрыл.

Откуда такая привычка? Жакупов говорит, что не всегда так было.

— В студенческие годы поехали в экспедицию, работали в поле. Жили в палатках и вагончиках в степи, несколько дней. Воды было ограниченное количество. Скорее всего, там и сложилась у меня эта практика.

Потом была история про Алматы. Глава нацкомпании зашёл в спортивный клуб, в раздевалке молодой человек бреется с краном на полном напоре.

— Хотел подойти, сказать. Потом подумал: сейчас подойду, и будут вопросы.

В общем, не подошёл.

Family photo и "не высокая кухня"

Где-то в это время "личники" снимали то самое family photo. В большом холле под экранами с надписью Shared vision for a resilient future ("Общее видение устойчивого будущего"). 

А потом Токаев выступил с речью. Начал с того, что сегодня 22 апреля — День Земли. И по счастливой случайности день рождения президента Армении Ваагна Хачатуряна. Дальше речь шла о вещах, которые к конкретной дате не привязаны.

О воде — прежде всего о ней. Токаев напомнил, что Северный Арал восстановлен на 36 процентов.

— Аральское море и по сей день сурово напоминает нам о последствиях нерациональной политики, а также о том, чего можно достичь благодаря решительным и научно обоснованным действиям.

В этот же день у Арала появился свой международный день — 26 марта. Точнее, у Аральского моря вместе с реками Амударья и Сырдарья. Казахстан завершил трёхлетнее председательство в фонде спасения Арала.

В декабре в Ашхабаде Токаев предложил создать Международную водную организацию как отдельное агентство ООН. А первый раунд консультаций пройдет уже на этом астанинском саммите.

Отдельно речь зашла про Каспий: любое применение вооружённых сил в прикаспийском регионе должно быть исключено и запрещено.

Про ООН Токаев сказал так, как, наверное, не говорил ни на одной международной площадке до этого:

— Устав ООН – это не высокая кухня, и его нельзя использовать как меню, из которого можно выбирать только то, что нравится.

Ещё Касым-Жомарт Токаев говорил о том, что развитые страны пришли к своим экологическим стандартам через долгую индустриализацию, а с развивающихся требуют того же сразу.

— Поэтому глобальный переход к более экологичным моделям должен быть справедливым, сбалансированным и стимулирующим.

Но самая важная фраза речи была об отношениях природы и политики:

— Природа может существовать без геополитики. Геополитика без природы — не может.

А в начале речи Токаев сказал фразу, за которую мне лично захотелось зацепиться:

— Мы собрались здесь в период нарастающей неопределенности и непредсказуемости.

Неопределённость — слово, которое меня в последние месяцы догоняет с разных сторон. Дипломатический форум в Анталье неделю назад был посвящён ей напрямую. Только там говорили о Ближнем Востоке и шатком перемирии. В Астане на экологическом саммите — о воде, воздухе и земле. Но, кажется, неопределённость одна. Просто в разных декорациях.

Читайте также: Как пахнет неопределённость. Репортаж из Антальи