Корреспонденты Tengrinews.kz побывали в заповеднике, который в 2026 году отмечает столетие, и узнали, в чём особенность этого места.
Приехала на практику в 1977-м — и осталась на всю жизнь
Приезжаем мы зимой. Холодно и снежно. Хотя из-за близости к горам здесь и в апреле порой наметает так — света белого не видно.
Елена Сергеевна встречает нас у входа на территорию, где располагается администрация заповедника — контора, как здесь говорят. Это главное предприятие одноимённого посёлка Аксу-Жабаглы.
За домами — а их тут около 450 — горы, реки, леса. 130 тысяч гектаров заповедной земли, простирающейся сразу на территории двух областей — Туркестанской и Жамбылской. Аксу-Жабаглы — старейший природный заповедник Казахстана и всей Центральной Азии, который в 2026 году отмечает столетие.
Въезд в посёлок Аксу-Жабаглы. Фото:©️ Tengrinews.kz / Болат Айтмолда
— Вы помните день, когда сюда первый раз попали? — предлагаю Елене Сергеевне вернуться на ...дцать лет назад.
— А как же?! Правда, точное число не скажу, наверное, на майские праздники, но год чётко знаю — 1977.
Молодая студентка Лена Чаликова приехала в эти места на практику, писать курсовую. В то время наша героиня жила в Чимкенте (как тогда назывался город), заочно училась в Томском госуниверситете. А заочники выживали сами, как говорит Елена Сергеевна, "на подножном корму". Выживание закончилось работой под названием "Численность и высотно-поясное распределение мелких млекопитающих заповедника Аксу-Джабаглы".
Гуляем по территории. В центре — административный корпус, здесь работает Елена Сергеевна и другие научные сотрудники. Позади — хоздвор и конюшня.
Все инспекторы и учёные передвигаются на лошадях. Машины — джипы и пожарные — в заповеднике, конечно, тоже есть. Но дорог на территории не так много (оно и хорошо — меньше людей, меньше вреда экологии), всего 12 километров. Остальное — пешие тропы.
Арча, лошади и "марш-броски" на 30 километров
— Почему заповедник появился именно здесь? — задаю Елене Сергеевне дилетантский вопрос, когда она устраивает нам импровизированную экскурсию по территории, где располагается контора Аксу-Жабаглы.
— Здесь растут арчовые леса. Арча — разновидность можжевельника. Она встречается и в Заилийском Алатау, но там кустарник стелется, а у нас он высокоствольный. Нужно понимать, что арча растёт очень медленно — на один сантиметр в год, и возобновления у неё почти нет. В этом в первую очередь уникальность этого места.
Высокоствольная арча растёт только в этих краях. Фото:©️ Tengrinews.kz / Болат Айтмолда
А ещё здесь больше 1700 видов растений, около 250 видов птиц и свыше 50 разных млекопитающих. Елена Сергеевна называет себя наблюдателем. За свою жизнь она опубликовала десятки научных статей не только по орнитологии, хотя известна в первую очередь как знаток птиц — и о них она может рассказывать часами.
Но что удивительно, начинаем мы говорить про лошадей, потому что оказываемся возле конюшни заповедника.
Конюшня в заповеднике. Фото:©️ Tengrinews.kz / Болат Айтмолда
— Вы и в студенчестве умели управлять лошадью? — спрашиваю Елену Сергеевну.
— Нет, в первый раз лошадь меня не туда увезла. Потом я уже научилась. И сколько времени вместе с ними провела — не сосчитать. У каждого сотрудника всегда была своя лошадь и седло — это рабочий инструмент.
А в горах чего только не случалось: и сбегали лошади от молодой учёной (потом искать приходилось), и не туда забредали. У коллег гибли — и в реке тонули, и со скалы падали. Её, к счастью, это стороной обошло.
Теперь Чаликова давно в седло не садилась. Только пешком и то, если недалеко — силы не те, признаётся. Но за три десятилетия работы в заповеднике Елена Сергеевна обошла все тропы в Аксу-Жабаглы.
"Иногда за день до 30 километров могли отмахать, — скажет наша героиня. — Бывало, на 10, даже на 15 дней в поле (так учёные называют работу на природе — прим. редакции) уходили. Объезжали весь заповедник — ты же должен знать, что на территории происходит. Хотя, конечно, есть отдалённые места, куда даже инспекторы попадают два раза в год — площадь здесь очень большая".
Аксу-Жабаглы — один из немногих заповедников в Казахстане, территория которого всё время росла. В других местах их то открывали, то закрывали, снова открывали. Увеличивали площадь, урезали — а этот стоял и стоит. И ни на один день за 100 лет существования не переставал работать.
Конюшня на территории заповедника. Фото:©️ Tengrinews.kz / Болат Айтмолда
3 500 жителей, никакой мобильной связи — и никто не хочет уезжать
— Особенные люди здесь приживаются? Цивилизация хотя и не так далеко, но всё равно вы сами говорите, что в тупике живёте.
— Человеку нужно два-три года, чтобы понять, его ли это место. Кто-то приходит и сбегает. А если дольше проработают, проверят себя — остаются на всю жизнь. У нас здесь почти все, даже молодые сотрудники, со стажем в заповеднике от 10 лет и больше.
— Затягивает?
— Не то слово, — не скрывает Елена Сергеевна.
— Остаются фанаты природы, — к нам присоединяется Смагулла Джуманов, заместитель директора по научной работе Аксу-Жабаглинского государственного природного заповедника.
Смагулла Жуманов. Фото:©️ Tengrinews.kz / Болат Айтмолда
— В заповеднике своя атмосфера?
— Конечно, мы же в ауле живём. Он не проездной, находится на окраине Жамбылской области. Здесь все свои, мы как семья большая — примерно 3,5 тысячи жителей, — говорит Смагулла Жуманов. — Мы горные люди. А ещё здесь всегда интересно: без фотоаппарата в горы не ходим. Если никого по дороге не снял — зверя или птицу интересную, считай, настроения нет. Ждёшь следующего выхода на полевые работы.
— Как здесь люди оказываются? Вот вы, например? — спрашиваю териолога (учёный-зоолог, специализирующийся на изучении млекопитающих) Бауыржана Джунуспаева, который присоединяется к разговору.
— У меня отец в заповеднике работал, в службе охраны, отсюда на пенсию вышел. Я тоже с семь лет с семьёй на кордоне жил. Кажется, и пути другого не было. Я 20 лет в заповеднике — и мыслей не возникало куда-то перебраться. Съездить на два-три дня в город можно, а жить — вряд ли. Там шума много, проблем — здесь спокойнее. Изучаю медведей, волков, снежных барсов.
Инспекторы живут на кордонах, у каждого он свой. Всего 12 стационарных и один оперативный. 28 человек постоянно следят за порядком на своём участке. Зверей здесь много: кабан, горный козёл, архар, медведь, косули, маралы, барсы.
Но здесь не то что охотиться — ходить без разрешения нельзя. Любая антропогенная деятельность запрещена. Даже туристы могут передвигаться по определённым тропам только в сопровождении сотрудника Аксу-Жабаглы.
Экотуризм в Аксу-Жабаглы: почему сюда пускают только 3 000 человек в год
До 90-х годов на территорию заповедника вообще никого, кроме сотрудников, не пускали. Сейчас здесь принимают около трёх тысяч человек в год — больше нельзя, чтобы не превышать установленную рекреационную нагрузку. Что привлекает людей? 10 экологических маршрутов, дикая природа и полное отсутствие мобильной сети в горах.
— Для вас что самое главное в работе? — задаю вопрос Бауыржану.
— Сохранить природу. Оставить её будущим поколениям.
Бауыржан Джунуспаев. Фото:©️ Tengrinews.kz / Болат Айтмолда
"Знаете, как нам говорят? Вам за такую работу ещё и деньги платят!? Ходите птичек считаете, цветочки разглядываете — ну что в этом такого? — улыбается Елена Сергеевна. — На самом деле это тяжёлый физический труд и ответственность большая. Уходишь в горы на неделю, а то и больше. Опасно, опять же".
— Животные могут напасть?
— Если и нападут, не животные — люди. Браконьеры — они всегда были, есть и будут. Самый страшный зверь — человек. Опасно только раненое животное или самка, защищающая детёнышей.
А так, животные человека не трогают, они намного умнее, чем мы думаем. Это людям кажется, что только они великие. Ничего подобного! Мы живём по тем же законам, что и весь окружающий мир. Только мы хуже, потому что не любим представителей нашего вида. Уничтожаем друг друга.
— А в чём ещё опасность? С пути можно сбиться?
— Сбиться — нет, местные здесь всё знают. Но застрять в горах можно. Я когда в заповеднике только начала работать, мы с коллегой на лошадях зимой пошли на полевую базу, и как назло началась метель. Кажется, это в 1983 году было. Хорошо, успели до домика инспектора добраться. А как спускаться, непонятно.
Через какое-то время за нами инспекторы поднялись. Представляете, снега намело столько, что только вершины электрических столбов были видны. Причём мы незадолго до этого в горы ходили, встречали крокусы цветущие. А потом вот так…
— Я однажды на девять дней на кордоне застрял, когда инспектором был. Поехал проверять тайники, — вспоминает случай из своей практики Смагулла Жуманов.
— А что такое тайники?
— В заповеднике 12 кордонов, на которых живут инспекторы. Они расположены на разном расстоянии от посёлка. Как проверить, работают они или нет? Каждый должен следить за порядком на своём участке. В определённых местах есть тайники, в которых мы оставляем месячный план работы инспектора, график. Инспектор территорию обследует, достаёт план из тайника и оставляет отметки...
"Я люблю мелочь..."
После прогулки по территории идём в музей заповедника. Здесь я наконец спрашиваю Елену Чаликову — одного из известнейших в Казахстане орнитологов, про птиц.
— У вас есть любимая птица?
— Есть. Рыжешейная синица. Она живёт только в западном Тянь-Шане. Я её биологию изучала. Она мне как родная, я её знаю снизу доверху. И в этот момент на макете заповедника — одном из важных экспонатов музея — показывает: вот здесь синица живёт, а в этом районе её уже нет.
Макет заповедника Аксу-Жабаглы. Фото:©️ Tengrinews.kz / Болат Айтмолда
— Удивительно легко вы всё это различаете: для меня эти речки и хребты из пластика "на одно лицо", — смеюсь.
— Так я пешком по всем этим рекам прошла, все тропинки облазила. Я бы и сейчас с удовольствием это повторила, если бы здоровье позволяло. Интересно.
"У птиц всё как у людей. Биология многих видов птиц не изучена — это раньше мы сидели у гнезда сутками, сейчас почти никто так не делает. Подход совершенно другой. Считается, что всё уже известно, хотя на самом деле это не так. Как в человеческом обществе, так и в природе, каждый год всё меняется", — убеждена орнитолог.
Она различает птиц по голосам — в природе их не всегда увидишь, услышать пернатых гораздо проще. У орнитологов годами слух тренируется. Сначала и для них пение — какофония, а уже потом — мелодия.
— Иду по тропе и думаю: ну, скажи мне что-нибудь, и я определю, кто ты, — улыбается Елена Сергеевна. — В основном я воробьиными занималась, мелкими.
— Говорили, наверное: зачем тебе эта мелочь? Вот то ли дело — орёл, — задаю вопрос.
— Все хищниками занимаются — соколами, дрофами. А мне мелочь интересна, их больше, их чаще встречаешь, за ними проще наблюдать. И потом — их никто не изучает.
Вот, к примеру, спутниковые трекеры вешают на крупных птиц и следят за их перемещением. А вы мне объясните, что они делали в одной точке, почему переместились в другую. Там пробыли два дня, здесь неделю, потом вернулись обратно. Улетели на юг? Это ещё древние люди знали, вы мне про их поведение расскажите. Вот это интересно.
Оказалась между медведицей и медвежонком
— Вспомните один счастливый день, связанный с заповедником, — прошу Елену Сергеевну.
— Их много. Ну, например, момент, когда в одном из первых своих полевых походов я встретила кабана. Мы почти столкнулись на тропе, посмотрели друг на друга и разошлись.
— Это же опасно?
— Ничего не опасно. Я ж вам говорила, животное просто так не нападёт.
Здание администрации заповедника Аксу-Жабаглы. Фото:©️ Tengrinews.kz / Болат Айтмолда
— И медведя встречали?
— Не один раз. Однажды, правда, мне страшно было. Я возвращалась в контору, шла по тропе в сумерках. Зверя сразу не заметишь. Иду. Тишина. Вдруг вижу, пестун навстречу — медведь-подросток, который ещё ходит с матерью. Детёныши же два года рядом с ней, потом она их выгоняет.
Пестун вроде бы с места не двигается. Наблюдаю. Голову поворачиваю — медведица на задних лапах стоит — и тоже смотрит на меня. Что же делать? Кричать? Наоборот, их напугаешь. Я аккуратненько начала в ладошки хлопать и потихоньку прошла. Но тогда, оказавшись между двух медведей, трухнула.
— Снежного барса видели?
— Барса не видела, но по его следу ходила. Мы зимой поднимались по снежнику в долине реки Майдантала, она высоко в горах — ездили её обследовать. Высокогорье — больше 3 500 метров. Смотрю: след от хвоста тянется — пошла по нему. Понятно, что барс. Интересно стало, что он делал. Потом увидела — охотился на сурков.
— Бесстрашная вы женщина, — смеюсь.
— Ну а чего бояться? Если что-то случится, то уж случится, ничего не поделаешь.
— И всё-таки вы чего-то боитесь?
— Бывает, идёшь в горах, никого рядом нет, но есть стойкое ощущение, что кто-то смотрит тебе в спину. В такие моменты страшно. А ещё я перескакивать ручьи не могу — боюсь прыгать, потому что это бесполезно — обязательно в воду плюхнусь.
А так... сколько в лесу одна жила, когда в экспедиции уходила — и ничего, как видите, цела и невредима.
Вид на горы в заповеднике Аксу-Жабаглы. Фото:©️ Tengrinews.kz / Болат Айтмолда
— Привыкаешь к этой красоте?
— Постепенно — да. Но уезжаешь ненадолго, возвращаешься и замечаешь изменения.
— Уехать не тянет?
— В город? Нет. Я в любой момент могу в Шымкент перебраться, у меня там квартира. Не хочу.
— Почему? Чем это место особенно?
— Здесь свобода.
— От чего?
— От всего. Я всю жизнь занимаюсь любимым делом и выбираю то, что меня интересует. А ещё в городе больше соблазнов. А здесь особо никуда не пойдёшь, волей-неволей будешь работать.
— А отдыхаете как? Горожане на природу едут…
— А мы в город, в цивилизацию — в Тараз или в Шымкент.
В этот момент мы уже ходим по кабинетам администрации и знакомимся с сотрудниками заповедника.
Научные сотрудники заповедника Аксу-Жабаглы. Фото:©️ Tengrinews.kz / Болат Айтмолда
— Елена Сергеевна, вы счастливый человек?
— Конечно. Всю жизнь я занималась любимым делом.
— А жалеете о чём-то?
— Только о том, что прислушивалась к мнению других. Если бы всегда сама решения принимала, больше бы успела сделать. Вот когда я перестала в себе сомневаться, тогда я развернула крылья…
— Как птица? — сравниваю.
— Да, как птица...
— Елена Сергеевна, чай остывает, — приглашают к столу коллеги.
Мы идём пить чай и говорить о заповеднике с людьми, которые им живут...
Читайте также:
"Уйду на взлёте": два дня с известнейшим кардиохирургом Юрием Пя
Там, где человек — гость. Знакомимся с охотниками Восточного Казахстана
Там ханы и батыры. Место в Казахстане, о котором никто не знает
