Юра П. – автор комментариев на Tengrinews.kz :interval

В СССР до 1938 гражданин был вправе самостоятельно указывать свою национальность (точнее, этническую принадлежность) - к кому он чувствует себя ближе по языку, культуре, etc. Считали, что это должно способствовать добровольной ассимиляции в рамках пролетарского интернационализма. А потом ввели определение национальности "по крови" - как в другой довольно известной европейской стране того времени. Как раз в это время пошли репрессии и депортации по этническому критерию, и нужно было, чтобы представители неугодных народностей не могли уклониться от них. Если взять во внимание довольно пёстрое происхождение очень многих казахстанцев, а также то обстоятельство, что за последние три тысячи лет население страны существенно подновлялось семь или восемь раз (арии, саки, гунны, тюрки...), то конституционная норма о праве граждан просто не указывать свою национальность (или "расу", как говорили в 19 и в первой половине 20 века об этническом или национальном происхождении, а не только о цвете кожи) выглядит достаточно разумно.

Давайте не будем забывать, что 17 марта 1991 из 15 тогдашних шесть (Эстония, Латвия, Литва, Молдова, Грузия, Армения) в референдуме не участвовали, и чужие голосования им не указ, две (Украина и Казахстан) проголосовали за Союз с оговорками, а августовский путч 1991 оттолкнул даже тех, кто готов был остаться. Всё без исключения конституции СССР по знавали за союзными республиками право свободного выхода, и в принципе для того было необходимо и достаточно квалифицированного большинства в 2/3 голосов республиканского Верховного совета. (Закон о порядке выхода из СССР, принятый post factum вслед уходившей Литве Верховным Советом СССР, а не Съездом народных депутатов, был конституционно сомнителен и в сентябре 1991 дезавуирован этим Съездом, предоставившем союзным республикам полномочия самим определять свой политический статус). Но тут есть ещё одна юридическая тонкость. РСФСР была единственной союзной республикой с тоже двухэтажным законодательным корпусом. Российский Верховный совет Беловежские соглашения принял на ура. Но когда позднее Съезду Советов России предложили исключить из текста конституции упоминание покойного СССР, тот заартачился. Потом было много всякого, вплоть до октябрьских событий 1993 в Москве, но как правовая фикция (по конституции 1978 с изменениями и дополнениями) Советский Союз продолжал существовать до 12 декабря 1993, ужавшись до границ Российской федерации.

Вспомнил ещё один исторический эпизод. Когда Германия в 1940 оккупировала Данию, её заморские владения - Гренландию и позднее Исландию - заняли американские войска, руководствуясь доктриной обороны Западного полушария. Однако США всё же не превратили эти страны в очередные звёздочки на своём флаге, и коллективизаций, депортаций и массовых репрессий там не устроили.

К слову, в 1940 даже на "выборах" в Народные сеймы Литвы, Латвии и Эстонии единственно допущенные на них прокоммунистические кандидаты провозглашали "союз с СССР", а не прямое включение в его состав. Выходит, они не имели формального мандата на отказ от государственной независимости.

Неравноправные договоры 1939, хотя превращали балтийские страны в советские протектораты, всё же провозглашали невмешательство в их внутренние дела. С военно-политической точки зрения этим можно было и ограничиться. Но идеологические мотивы взяли верх над стратегическими, и советизация 1940-1941 с её репрессиями, а в особенности массовые депортации июня 1941, буквально накануне германского вторжения, обернулись потерей предшествующих территориальных приобретений за считанные дни и недели.

Есть ещё один момент. Создание марионеточного правительства О. Куусинена показало, что речь не просто об исправлении границы или каких-то военно-политических соображениях, а о сохранении государственной независимости. "Большой террор" 30-х годов прошлого века, от коего пострадали и "красные" финны, жившие в СССР, вполне наглядно показал всем, имеющим глаза и уши, что их ждёт в случае советизации.

Однако в 1941, выйдя на старую границу, Финляндия Ленинград не обстреливала. Даже находясь в союзе с Германией, она настаивала, что вела и ведёт собственную "войну-продолжение". Может, поэтому в 1944 она смогла подключиться к антигитлеровской коалиции и заключить в 1947 приемлемый мирный договор. Вспомнил чей-то афоризм: "Нейтралитет Финляндии был успехом советской дипломатии. Вступление Финляндии в НАТО - "успех" путинской дипломатии".

А что за нужда была Сталину бомбардировать Финляндию 25 июня 1941? Передвижения германских войск? Но они были и в Болгарии. Однако та войну СССР не объявляла, своих войск на Восточный фронт не посылала, и в Москве оставалось болгарское посольство. Условно нейтральная Финляндия сделала бы блокаду Ленинграда невозможной.

Если посылка экспедиционного корпуса через Норвегию и Швецию была довольно проблематичной, то британские бомбардировщики со своих баз в Месопотамии могли за считанные часы превратить нефтяные источники Баку в лунный пейзаж. В то время заменить их было нечем. И Сталин это знал. Захват Гитлером Дании, Норвегии, Нидерландов, Люксембурга и Северной Франции произошел позже, в 1940, и оказался большой неожиданностью. Ставка СССР на затяжную войну в Европе и позицию "третьего радующегося" оказалась бита. Отсюда и визит В.М. Молотова в Берлин. Кто знает, окажись тогда Гитлер более уступчив - на чьей стороне оказался бы Советский Союз в конечном итоге? Отнюдь не случайно СССР настоял, чтобы на Нюрнбергском процессе 1946-1946 не обсуждали его внешнюю политику 1939-1941.

А ничего, что свастика (crux gammata, древнейший символ солнца, огня, домашнего очага и благополучия) была на древнегреческой керамике за тысячи лет до германского нацизма, и в 1918, когда она вошла в эмблему финских военно-воздушных сил, ещё себя не скомпрометировала?

как вы себе представляете правовое государство без свободы дискуссии? Это же оксюморон, противоречие в определении.

Небольшое замечание личного характера. Я сам - эпилептик со стажем. Узнав о моем несчастье, люди, как правило, сочувствуют. Но иногда важно пояснить, что сама по себе падучая болезнь не подрывает интеллект, и ею страдали многие выдающиеся личности. Возможно, аналогичное отношение к ЛГБТ тоже способно выработать взаимную терпимость и понимание.

кстати, криминализации гомосексуальности в СССР в 1934 преследовала ещё одну цель - получить дополнительный инструмент для репрессий и шантажа.

Как быть с литературными памятниками классической эпохи, вроде диалогов Платона или стихотворений Феокрита? Как вообще заниматься научными исследованиями в некоторых областях антропологии, истории или этнографии? Советские выкрутасы с генетикой и кибернетикой достопочтенную публику ничему не научили? Возможны, конечно, практические компромиссы, вроде как в СССР и ПНР. Чтобы друг друга не обижать, не экранизировали "Тараса Бульбу" Н.В. Гоголя и "Огнем и мечом" Г. Сенкевича, хотя книги печатали. Ну, книги можно прокомментировать, с фильмом это сложнее.

как тут не вспомнить хрестоматийную сентенцию Мартина Нимёллера: Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал, я же не коммунист. Потом они пришли за социал-демократами, я молчал, я же не социал-демократ. Потом они пришли за членами профсоюза, я молчал, я же не член профсоюза. Потом они пришли за евреями, я молчал, я же не еврей. А потом они пришли за мной, и уже не было никого, кто бы мог протестовать.

допустим, одна только принадлежность к ЛГБТ не наказуема. Пока. Но если такие лица подвергнутся дискриминации, хотя бы и не узаконенной, то даже чисто правозащитные действия тотчас окажутся "запрещённой пропагандой". Даже если это всего лишь медико-просветительная деятельность. Почему-то публичные выступления в защиту диабетиков, исключенных из перечня "социально значимых заболеваний", такого ажиотажа не вызывают. А если и когда заведут репрессивные законы по узбекскому или российскому образцу, то протест против них также заранее под запретом.

Насколько я осведомлен, в "опиумных войнах" 19 века участвовали Великобритания и Франция, а не США. Это достаточно позорная страница их истории, о чем можно прочитать у Арнольда Тойнби, но примите к сведению, что в те времена опиум в западных странах был вполне легален. О побочных его эффектах знали ещё очень мало, и доктора, назначая опий, радовались, как хорошо он помогает от болезней, хотя фактически он снимал синдром отмены. Более того, ещё мои родители застали времена, когда настойку опия продавали в советских аптеках без рецепта, как средство против поноса, а наркомании как социальной проблемы просто не существовало.

"В современном международном праве сложились обычные нормы, согласно которым пиратские суда и их экипажи не должны пользоваться защитой какого-либо государства. Пиратское судно может преследоваться в открытом море, а в случае сопротивления его могут потопить военные суда любого государства. Экипаж такого судна подлежит уголовному преследованию и наказанию, а само судно - конфискации по законам захватившего государства. Военные суда любого государства, если у них возникли достаточные основания подозревать, что какое-либо судно занимается морским разбоем, имеет право задержать подозреваемое судно" (БСЭ, 3-e изд., М., 1975, т.19, с.550). Аналогичные нормы применимы к работорговле и наркотрафику, в силу их транснациональной природы. Понятно, что в случае сопротивления или неподчинения применение силы с возможными людскими потерями не требует предварительного судебного разбирательства.

Мне кажется, некоторые люди смешивают три разные вещи - сексуальную ориентацию, однополые браки и смену пола. Первое - шутка природы, второе - человеческие узаконения, третье - медицинская проблема. Между прочим, даже христианская церковь считает грехом не гомосексуальные наклонности, а гомосексуальные практики. Наклонности - это испытание, и если человек им не поддается, то у Бога ему такая стойкость зачтется. Однако светское государство, при всём уважении к верующим, не обязано руководствоваться религиозными нормами. Его задача скромнее - сделать так, чтобы разные люди уживались мирно.

В принципе обязанность повиноваться законам неотделима от права эти законы критиковать и добиваться их пересмотра. Свобода выбора без свободы мысли и свободы слова становится фикцией.