Қазақша
Русский
Ожившие мертвецы, мигающий свет, врачи с холодными глазами — это то, что в первую очередь рисует воображение большинства людей при слове "морг" или "патологоанатом".
Корреспондент TengriHealth провела несколько часов в Городском патологоанатомическом бюро Алматы, чтобы узнать, как на самом деле работают специалисты, которые каждый день сталкиваются со смертью. Подробнее о том, зачем нужны вскрытия, где хранят трупы одиноких людей, на самом ли деле лёгкие курильщика чёрного цвета и от чего чаще всего умирают казахстанцы — читайте в материале.
"Каждому третьему живому нужен патологоанатом" — кто это и чем он занимается
Мы подходим к главному входу алматинского патологоанатомического бюро. Внешне оно практически не отличается от обычных больниц города.
Ровно в 10 утра за тяжёлой металлической дверью появляется женщина. Не зная друг друга до этого момента, мы сразу понимаем, кто есть кто. Она — по фотографу, который стоит рядом со мной, а я — по её ищущему взгляду.
Фильмы и книги внушили нам, что морг — мрачное, пропитанное формалином место.
Но когда я оказываюсь по ту сторону двери, то сильно удивляюсь.
Городское патологоанатомическое бюро после недавнего ремонта встречает белыми стенами и идеальной чистотой. Более того, здесь нет никакого, как принято считать, трупного запаха.
Не побоюсь сказать, что в помещении пахнет свежо — ведь во всём здании работают мощные вытяжки, везде открыты окна, а сам морг скрыт за массивными деревьями.
На первом этаже, где мы находимся, расположено секционное отделение. Его ещё называют "грязной зоной", потому что именно здесь проводят вскрытия.
Наша героиня — Ирина Сергеева, врач высшей категории и заведующая патологоанатомическим отделением. Она работает в этом бюро больше 18 лет — ещё во время интернатуры проходила здесь практику, да так и осталась.
Патологоанатомов (они же патоморфологи) обычно описывают как мрачных и безэмоциональных людей — Ирина полностью разбивает эти стереотипы. Она очень энергичная, улыбчивая и, как мы узнаем позже, довольно сентиментальная и эмпатичная женщина.
"Тут у нас расположены предсекционная, санитарская, душевые, архивный кабинет, склад и холодильные камеры. Когда привозят тело, в здании раздаётся звонок — это знак оповещения для врачей, что приехала скорая помощь", — с порога вводит нас в курс дела героиня.
Она сразу подчёркивает: патологоанатомическое бюро принимает только тех, кто умер от болезней в больнице. Всех остальных везут в судебный морг.
Если человек скончался от инсульта дома или в машине скорой помощи, если он пробыл в приёмном покое больницы всего полчаса и его не успели обследовать — это случай для судебно-медицинской экспертизы.
Бюро также не вскрывает тела при подозрении на отравление или при наличии алкоголя в крови.
"Многие думают, что вскрытие проводят только для того, чтобы установить причину смерти. Но на самом деле оно нужно и самим клиницистам. Благодаря аутопсии (вскрытию) мы можем понять, правильно ли был поставлен диагноз, верно ли выбрали тактику лечения и почему пациент умер, несмотря на оказанную помощь", — говорит Сергеева.
По её словам, это помогает увидеть возможные ошибки, недообследования или особенности течения болезни, чтобы учитывать их в дальнейшей практике.
При этом сами вскрытия занимают лишь небольшую часть рабочего времени патологоанатома — около 15–20 процентов. К тому же тела вскрывают и обратно зашивают санитары, а врачи присутствуют, только если в этом есть необходимость.
"Нам важно контролировать процесс извлечения органокомплекса (это группа внутренних органов, которые достают из тела единым блоком), чтобы проверить швы, дренажи, трубочки и учесть, если что-то случайно сместится или выпадет", — делится спикер.
Большую же часть времени специалисты исследуют биопсионный и операционный материал, который, например, берут у больных онкологией, помогая врачам ставить правильные диагнозы ещё при жизни пациентов.
"По статистике Всемирной организации здравоохранения, каждому третьему живому больному необходим врач-патологоанатом", — отмечает доктор.
Холодильная камера: три тела и деревянные валики под головой
Однако рабочий день всё же может начаться именно со вскрытия. Ирина отмечает, что после того, как тело привозят в морг, дежурные санитары принимают его и помещают в холодильную камеру, куда мы, собственно, и направляемся.
Ирина открывает дверь в "холодильник" — так это место обозначают врачи между собой. Внутри помещения на каталках лежат три тела, накрытые плотными тканями. Под головой у каждого находится деревянный валик.
Наша героиня замечает мой удивлённый взгляд и объясняет:
"Голова должна быть приподнята для того, чтобы кровь не стекала к лицу. Ведь когда человек умирает, кровообращение прекращается. Если голова будет лежать ровно, то кровь под действием силы тяжести спустится вниз, из-за чего лицо посинеет, а это неэстетично".
Врач показывает на большую охлаждающую установку, благодаря которой в камере поддерживается температура от минус пяти до плюс пяти градусов — её врачи регулируют сами в зависимости от срока хранения тела.
"Если телу предстоит лежать здесь всего сутки, то температуру можно немного поднять. А если, например, родственники говорят, что смогут приехать только в течение 10 дней, то мы выставляем более низкий градус, чтобы не начались процессы гниения".
Замечаю, что никаких посторонних запахов здесь действительно нет.
Врач улыбается: "Видите, абсолютно не пахнет". Сильный специфический аромат, по её словам, появляется только тогда, когда человек умирает от тяжёлых гнойных воспалений, вроде перитонита — воспаления брюшной полости.
"К тому же мы вскрываем умерших… ну, как сказать… свежих", — немного мнётся на этом слове врач.
— А когда умершего забирают в морг? — интересуюсь.
— Тело привозят к нам не раньше чем через два часа после кончины, когда в больнице появляются первые неоспоримые признаки смерти. Кровь перестаёт циркулировать и под силой тяжести стекает, образуя на задней поверхности рук, спины, шеи, ягодиц и ног багрово-синюшные трупные пятна.
Кого по закону запрещено вскрывать
Разговор прерывает подошедшая медсестра. В руках она держит медицинскую карту покойного.
"После того как тело поступило к нам, мы не спешим сразу брать его на вскрытие — сначала ждём историю болезни. Иногда этот документ приходит вместе с покойным, а иногда позже. На первой странице обязательно стоит подпись главного врача с печатью — "На вскрытие" или "Без вскрытия"", — объясняет нам эксперт.
По словам специалиста, ещё лет десять назад в больницах вскрывали до 80 процентов умерших. Сейчас — 40–50 процентов. Связано это с принятием нового законодательства, давшего родственникам право на отказ при отсутствии претензий к качеству лечения.
Если указано последнее, врачи выдают тело без аутопсии и выписывают справку о смерти на основании заключительного клинического диагноза.
— Кто может настаивать на отказе от вскрытия?
— Сами родственники и чаще всего по религиозным соображениям. Это уже четвёртый случай выдачи тела без вскрытия.
Бывает и так, что процедура не нужна, поскольку диагноз абсолютно ясен. Доктор показывает нам одну из карт:
"Ну, например, нет никаких причин вскрывать больного 1939 года рождения, который провёл в стационаре 12 койко-дней с чётко подтверждённым диагнозом инсульт".
— А кто обычно соглашается на аутопсию?
— Те, кто хотят узнать окончательный диагноз или исключить врачебную ошибку. Ещё вскрытие обязательно проводят после сложных кардиохирургических или нейрохирургических операций, в случаях материнской и младенческой смерти, мертворождённым детям и пациентам, которые пробыли в больнице меньше суток.
На таких процедурах всегда лично присутствуют лечащие врачи.
"Но справедливости ради стоит отметить, что чаще всего диагноз, который поставил врач в стационаре, полностью совпадает с тем, который выносит патологоанатом", — подчёркивает Сергеева.
Инфекционная безопасность: чем могут заразиться патологоанатомы
Ирина рассказывает, что если тело отправляют на патологоанатомическое исследование, то перед началом работы медики надевают специальную защитную одежду.
Просим показать, из чего состоит экипировка. Врач достаёт из шкафа сразу несколько предметов.
— Мы используем медицинский хирургический халат, потрогайте, — протягивает его доктор.
Я провожу рукой по халату. На ощупь он плотный, но лёгкий. Врач поясняет:
— Он сделан из специальной ткани, которая не пропускает влагу. Если на неё попадёт кровь, она не впитается. Затем надеваем шапочку и перчатки. Я лично всегда надеваю две пары: сначала обычные, а поверх них — длинные, до локтей. Лучше перестраховаться. После этого идут фартук и длинные сапоги-бахилы из того же материала, что и халат.
Сейчас Ирина Сергеева лишь показывает нам, как это всё выглядит, но перед вскрытием врачи надевают ещё и шлем со специальным защитным щитком для лица. Во время аутопсии мельчайшие частицы могут разлетаться во все стороны, и этого даже не чувствуешь:
"Главную опасность для нас представляют инфекции, передающиеся через кровь, — вирусные гепатиты В и С, ВИЧ. Главное — надёжно защитить глаза, нос и рот. Если заражённая кровь просто попадёт на неповреждённую кожу, это, как правило, неопасно, хотя, конечно, неприятно", — объясняет патоморфолог.
Все сотрудники патологоанатомической службы регулярно проходят строгий медицинский контроль. Каждые шесть месяцев они обязаны сдавать анализы на ВИЧ и вирусные гепатиты.
Если работник вовремя не прошёл обследование, его временно отстраняют от обязанностей до получения результатов.
— У вас были случаи, когда кто-то заразился?
— Нет. Мы каждый день видим, как и от чего умирают люди, поэтому очень серьёзно относимся к собственной безопасности и стараемся максимально себя защитить. Наши старшие коллеги-наставники в своё время вскрывали и чуму, и холеру. Для этого они надевали специальные кольчужные перчатки, сделанные из мелких металлических колечек. Это было жизненно важно, чтобы случайно не порезать руку ножом во время работы.
От ювелирного надреза до макияжа для покойных: как проходит вскрытие
Сам процесс вскрытия требует максимальной осторожности. Медики работают аккуратно и медленно, чтобы избежать разбрызгивания жидкостей. Ирина рассказывает, что санитары используют специальные электрические пилы, чтобы распилить кости черепа и извлечь мозг.
Я невольно морщусь от этих подробностей, а врач продолжает объяснять процедуру будничным тоном:
"По передней линии тела делают аккуратный разрез от уровня ключицы до лобка, после чего специалист извлекает внутренние органы единым органокомплексом — от языка до прямой кишки и органов малого таза".
Страха перед покойниками у нашей героини никогда не было. Студенты медицинских вузов начинают детально изучать анатомию человека с первого курса, а на третьем уже вовсю посещают патанатомические вскрытия.
Сама Ирина выбрала эту стезю благодаря детскому увлечению популярным сериалом "Паранормальные явления".
Сначала она всерьёз думала о судебной экспертизе, но после студенческой практики поняла, что эта специфика не для неё. Тогда она выбрала патанатомию.
Родители этот выбор одобрили спокойно, и Ирина стала первым медиком в своей семье. Её отец всю жизнь был лётчиком, а мама — мастером спорта по акробатике.
А сейчас она сама обучает студентов, ведя лекции и практические занятия в специальном учебном классе бюро. Преподавательскую деятельность оплачивает вуз.
Она делится, что молодёжь приходит в дикий восторг от биопсий и вскрытий, и половина из них сразу загорается идеей пойти в патанатомию.
Правда, среди студентов нередко есть те, кто падает в обморок. Перед входом в секционный зал врач всегда проводит строгий инструктаж:
"Возьмите все друг друга крепко за руки и держитесь! Кому станет плохо — сразу молча выходите, не стесняйтесь и не бойтесь". Я разрешаю идти на улицу подышать свежим воздухом или посидеть в кабинете. То есть если кто-то физически не может смотреть на процесс — я никогда насильно не заставляю".
Возвращаясь к вскрытиям, патологоанатом продолжает рассказывать, как проходит сам процесс.
После того, как органы извлекли, с каждого берут маленький кусочек размером один на один сантиметр для гистологического исследования — изучения тканей под микроскопом.
"Даже на вскрытии, просто посмотрев на органы, можно увидеть далеко не всё. К примеру, инфаркт миокарда, которому меньше шести часов, отчётливо заметен на ЭКГ и в анализах, но визуально в тканях сердца его обнаружит только микроскоп. Вообще, абсолютно все ткани, которые удаляются у человека, подлежат обязательному гистологическому исследованию, поэтому мы так важны именно для живых людей", — подчёркивает она.
После исследования органов санитары тампонируют тело, аккуратно зашивают его и проводят бальзамирование.
"Они же приводят покойного в надлежащий внешний вид: моют голову шампунем, бреют, подстригают ногти и даже могут нанести макияж по просьбе родственников, если те принесут косметичку".
В этот момент раздаётся громкий звонок. Мы невольно вздрагиваем — всё-таки стоим прямо над столом для вскрытий.
Ирина успокаивает:
"Это просто сигнал. Значит, кого-то привезли, либо приехали за биоотходами, либо прибыла машина из ритуальной службы".
Действительно, в этот момент в морг доставляют ещё одного покойного — его везут на каталке в холодильную камеру.
Возвращаемся к разговору.
Ирина говорит, что раньше умерших часто забирали домой "на ночёвку", но сейчас от этой традиции горожане постепенно отходят. С человеком прощаются здесь же — в бюро оборудован просторный ритуальный зал.
Какие необычные "кусочки" передают врачам
Как мы уже упоминали, аутопсия — это лишь 15–20 процентов работы патологоанатома. Основная их деятельность — биопсия: исследование тканей живых людей. Будь то подозрительная родинка (невус), папиллома, удалённая почка, аппендикс, глубокая мозоль, вросший ноготь или ампутированная из-за тяжёлой травмы нога — всё обязательно направляется сюда.
"Мы нужны живым людям. При простом аппендиците в удалённом отростке может скрываться рак или туберкулёз, а банальной причиной вросшего ногтя может оказаться затаившаяся опухоль. Окончательный диагноз ставит только патологоанатом под микроскопом, ведь хирург видит патологию лишь визуально", — отмечает Ирина.
Лечащие врачи обрывают телефон бюро уже через пару дней после операции, спрашивая: "Что там? Вышла гистология?" Ведь от этого зависит дальнейшая схема лечения и жизнь пациента.
Наша собеседница говорит, что маленькие кусочки тканей привозят в банках, крупные органы — в бутылке или завёрнутыми в специальную ткань и сразу помещают в холодильник. После этого из органа изымают строго определённое количество кусочков — это жёстко регулируется стандартами операционных процедур. Изъятый образец помещают в баночку с десятипроцентным формалином на сутки для фиксации.
Сергеева показывает нам стеллажи, где как раз хранятся несколько десятков таких биоматериалов.
— Боже… Это что, кишка в бутылке? — не сдерживаюсь я.
— Да, — с улыбкой отвечает врач и ведёт нас к столику с другими банками и склянками. — А здесь, например, кусочки желчного пузыря, — показывает она нам свою "коллекцию".
Затем Ирина рассказывает, насколько тонка и кропотлива работа по подготовке предметного стекла.
Сначала ткани отправляют в гистологический тканевой процессор. Это аппарат с двенадцатью ящиками-ёмкостями: они заполнены разными растворами. В каждой материал находится ровно по два часа. Ткань в течение суток обезвоживают, просветляют и пропитывают парафином.
Врачи называют это "парафиновая кассета", она может храниться от 20 до 40 лет. Лаборанты делают с неё тончайшие срезы и бережно укладывают их на стекло, после чего проводят депарафинизацию в специальных растворах, чтобы полностью убрать воск.
"Если лаборант сделает срез чуть толще или тоньше нужного, то качество препарата изменится, и врачу будет намного тяжелее отличить опухолевую клетку от нормальной".
Тело в мешке, братские могилы и конечности: что можно увидеть в подвале морга
Затем мы спускаемся в подвал, где хранят тела тех умерших, кто остался на этом свете в абсолютном одиночестве. В городском морге есть две холодильные камеры. И та, в которую направляемся мы, способна вместить в себя до 50 каталок одновременно.
Если одинокий человек, у которого нет ни друзей, ни родных, умирает в стационаре, его привозят сюда, вскрывают и оставляют на временное хранение. По закону врачи ждут ровно месяц. Если за телом никто так и не приходит, патологоанатомы отправляют официальную заявку на государственное захоронение на Центральном кладбище.
Заходим внутрь. По коже тут же бегут мурашки: в плотный чёрный мешок завёрнут труп для государственного захоронения, а справа, на уровне глаз, лежат ампутированные ноги — их принесли на исследование.
Мы спешно выходим из "холодильника" — жутко стало.
И Ирина развенчивает первый миф — о них мы ещё поговорим.
"Никаких "братских могил" для невостребованных тел в Казахстане нет и никогда не было. Государство выделяет на каждого человека отдельный гроб и спецмашину. Каждое тело хоронят в строго индивидуальной могиле, которой присваивается персональный регистрационный номер".
Ранее мы подробно писали о том, как проходит погребение "безродных", какие с этим есть сложности и во сколько это обходится государству.
В архиве патологоанатомического бюро хранятся все данные и копия удостоверения личности скончавшегося, если вдруг, спустя годы, его захотят отыскать объявившиеся родственники.
Здесь же хранят в двух экземплярах и стёкла с биопсией всех пациентов. Это делают на случай, если они потеряются или сломается компьютер.
Взгляд в микроскоп и бессилие искусственного интеллекта
Мы проходим в рабочий кабинет Ирины Сергеевой. На её столе уже лежат подготовленные лаборантами шесть кусочков-срезов опухоли для изучения под микроскопом. А рядом высится стопка книг "Руководство для врачей" — современные пособия и старые чёрно-белые советские издания.
"Каждый день мы перелистываем эти книжки по сто раз. Некоторые думают, что мы просто положили стекло в микроскоп, а там на экране уже всё написано — туберкулёз или опухоль. Но нет, гистология — это невероятно сложная работа. Чтобы безошибочно распознавать патологию, нужно сначала знать нормальное, здоровое строение тканей", — комментирует доктор.
— Почему вы берёте именно шесть разных срезов, они все под микроскопом будут выглядеть одинаково или по-разному? — прошу объяснить.
— Удивительно, но даже образцы, взятые из одной и той же опухоли, могут сильно отличаться друг от друга. В первом срезе мы увидим обширное поле некроза (омертвевшую ткань), во втором — очаг свежего кровоизлияния, в третьем — саму опухолевую ткань, а в четвёртом — нетронутое нормальное вещество мозга.
— Скажите, в вашей работе уже используют искусственный интеллект?
Она качает головой:
— Внедряют, но мы им активно ещё не пользуемся. Есть специальные сканеры, которые фотографируют стёкла, оцифровывают изображение и выводят его на большой экран. Потом, возможно, как-то к искусственному интеллекту эту базу подсоединяют, а он выдаёт, что это может быть. Но, по моему мнению, такой аппарат никогда не заменит живой человеческий глаз.
Почему лёгкие алматинцев чернее, чем у курильщиков в аулах
— От чего казахстанцы умирают чаще всего?
— Я думаю, во всём мире статистика более или менее одинаковая, в том числе и в Казахстане. На первом месте стоят болезни системы кровообращения (БСК) — инфаркты и инсульты. По-моему, это везде стоит на первом месте. Главным фоном для их развития становится атеросклероз сосудов, провоцируемый малоподвижным образом жизни, неправильным питанием.
Вторую строчку занимает онкология, а третью — болезни органов дыхания. Я думаю, экология действительно влияет, и это можно увидеть даже на вскрытии.
Вы наверняка видели картинки так называемых лёгких курильщика чёрного цвета. Однако в действительности всё не совсем так. Лёгкие курильщика не чёрного цвета, этот цвет связан с накоплением угольного пигмента и других частиц, которые мы вдыхаем вместе с воздухом.
Ещё наши наставники обращали внимание на разницу между людьми, живущими в горных районах и отдалённых аулах с чистым воздухом, и жителями крупных городов, таких как Алматы.
Если вскрыть человека, который приехал из отдалённой местности, у него чёрной угольной пыли будет меньше, чем у того, кто живёт в городе, где с экологией не всё в порядке.
Смертельные диеты и китайские таблетки для похудения
— Бывали случаи, когда причиной смерти становились эксперименты над своим здоровьем?
— Знаете, очень часто молодые девушки принимают сомнительные китайские препараты или слабительные для похудения, которые вызывают сильное обезвоживание и тяжёлое воспаление кишечника, вплоть до язвенных поражений и смертельных кишечных кровотечений. Родственники погибших потом признаются на беседах, что девушки увлекались очищающими чаями и напитками для снижения веса.
Доктор вспоминает один шокирующий случай, исследование которого проводил её коллега по отделению.
В бюро поступило тело совсем молодой девушки с признаками внезапной острой сердечной недостаточности. На вскрытии у неё обнаружили дряблое сердце, визуально оно напоминало орган старика. Ещё аутопсия показала выраженный отёк лёгких и острое венозное полнокровие. Врачи долго не могли понять причину смерти, пока не поговорили с родственниками.
Оказалось, что пациентка увлеклась "молочной диетой" и пила только молоко.
"Когда стали смотреть её анализы, у неё были снижены все электролиты: калий, натрий, кальций, которые отвечают за работу сердца. Мы начали разбираться и нашли литературу, в которой говорилось, что молоко в большом количестве вымывает калий из организма. И тогда нам стало понятно, почему она скончалась. У неё просто не было проводимости в сердечные мышцы", — вспоминает патологоанатом.
"Долго ли он мучился?": тяжёлые разговоры с родственниками и спасённые жизни
— Часто вам приходится разговаривать с родственниками умерших?
— Да. Мы нередко приглашаем родных поговорить о результатах вскрытия. Иногда сидишь, рисуешь схемы на листке бумаги, объясняя им причины смерти. Главный вопрос, который волнует людей: долго ли мучился их родной человек перед кончиной.
— А вы и это можете определить? — удивляюсь.
— Конечно! Если в полостях сердца обнаруживают жидкую кровь или полости оказываются пустыми, это свидетельствует о быстрой смерти. Наличие посмертных свёртков крови указывает на длительный предсмертный период.
— Не изматывает ли это психологически? Сталкивались ли вы с выгоранием?
— Нет. Наоборот, многие люди уходят после таких тяжёлых разговоров с огромной благодарностью в душе. Просят личный номер телефона на случай, если им самим когда-нибудь понадобится какой-то врач или совет по здоровью. В этой просьбе я никогда не отказываю. Понимаю, что в такой пограничной ситуации очень важно проявить человеческое сострадание.
Но тяжелее всего морально приходится тогда, когда прижизненная биопсия выявляет онкологию у совсем молодых людей. Родственники и сами пациенты приходят за результатами, спрашивают, сколько им осталось и поможет ли лечение. В такие моменты ты стараешься как-то успокоить или настроить на позитив.
Вдруг Ирина улыбается, будто что-то вспомнила.
— О чём вы задумались? — осторожно спрашиваю.
— Около пяти лет назад ко мне обратился мужчина. У его молодой жены ночью случился судорожный приступ. В больнице женщину прооперировали по поводу подозрения на опухоль мозга. Мы с коллегами начали досконально изучать ткани, консультировались с лабораторией онкоцентра, отправляли стёкла в научно-исследовательские институты. В итоге выяснилось, что никакой опухоли не было — это оказалась редкая сосудистая патология.
К счастью, всё обошлось и женщина выздоровела, а её супруг до сих пор поздравляет меня со всеми праздниками и благодарит за спасённую жизнь, — с теплотой в глазах рассказывает нам Сергеева. — А бывает, порой выходишь с работы и продолжаешь думать о каком-нибудь пациенте или об умершем человеке.
— А не снятся ли они вам?
— Нет, покойники, которых я вскрывала, никогда не снились. А вот моменты, где я смотрю биопсию — бывает.
Как проходит обычный день патологоанатома и сколько он зарабатывает
Ирина работает пять дней в неделю с восьми утра до пяти вечера, но каждый врач отделения обязан взять себе одну дежурную субботу в месяц, а воскресенье — полноценный выходной для всех.
Рабочий день начинается с распределения поступивших биопсий, а ближе к 9–10 часам утра проводят вскрытия.
— Можете рассказать, какие зарплаты сейчас в профессии? Меняется ли уровень дохода по мере опыта?
— Оклад патологоанатомов напрямую зависит от их трудового стажа и квалификационной категории (вторая, первая и высшая). Высшую категорию нужно подтверждать каждые пять лет. Практически все наши врачи работают на полторы ставки — это официально разрешённый максимум (работа с 8:00 до 17:00 плюс дежурства).
Самый молодой специалист с небольшим стажем получает около 450 тысяч тенге, а опытный врач со стажем 15–18 лет и высшей категорией — около 600 тысяч. Доплата за тяжёлую психоэмоциональную нагрузку уже заложена в сумму этого общего заработка — всё плюсуется к базовому должностному окладу (БДО)", — подсчитывает она.
А за вредные условия труда врачам ежедневно выдают молоко — пол-литра в день или 2,5 литра за рабочую пятидневку. К слову, эта практика сохранилась ещё со времён СССР. Тогда считалось, что молоко помогает организму легче переносить воздействие некоторых химических веществ и токсинов.
Разбор стереотипов: алкоголь, сигареты и "ожившие" мертвецы
— Есть миф, что патологоанатом — это сугубо мужская профессия. Так ли это?
— Это абсолютное заблуждение. Женщин в нашей службе работает ничуть не меньше, чем мужчин.
И сразу скажу: у нас никогда никто не воскресал!
В обществе принято считать, что патологоанатомы — это обязательно здоровые, угрюмые, необщительные мужчины с сигаретой в одной руке и пирожком возле трупа в другой. Рядом ещё обязательно стоит кофе. Но, как видите, это совсем не так! А ещё полное заблуждение, что все патологоанатомы страдают алкоголизмом.
В реальности в секционных залах принимать пищу строго запрещено — для этого в бюро оборудована чистая отдельная кухня.
Ирина продолжает:
— Именно потому, что этих мифов так много, при знакомстве с новыми людьми я предпочитаю не рассказывать, кем работаю, — просто представляюсь терапевтом или гинекологом. Раньше, когда только начинала работать, могла сказать, что я патологоанатом. А сейчас уже меньше вопросов — для меня так спокойнее.
Загадка малахитовых камней и отношение к здоровью
Опытные врачи видят мир иначе и общаются на своём, специфическом языке. Рассматривая под микроскопом атипичные, деформированные клетки злокачественных новообразований, они могут искренне воскликнуть:
"О, как красиво, посмотри, какая опухоль! Посмотри, какая красивая клетка, а здесь, наоборот, уродливая!"
— Почему вы продолжаете выбирать свою профессию?
— Именно это разнообразие, постоянное изучение биопсии и привлекает меня до сих пор. Ведь в биопсии болезни непрерывно меняются, гистологическая картина трансформируется. Ты постоянно учишься, — просто отвечает наша героиня.
Слушая Ирину Сергееву, мы отчётливо понимаем, быть патологоанатомом — её призвание.
— Вы помните своё первое вскрытие? Какие эмоции тогда испытали? — спрашиваю.
— Однажды на вскрытии, когда я только начинала работать, к нам поступила пожилая женщина. Как сейчас помню, из её желчного пузыря буквально посыпалось множество невероятного зелёного цвета камней с золотистыми вкраплениями.
Они были такие красивые, я до сих пор помню, будто настоящие драгоценные камни — малахит. Образования выглядели так, будто их отшлифовали, но на самом деле их форма зависела от формы самого органа, а цвет — от химического состава.
Вообще профессия сильно изменила взгляды самой Ирины на жизнь.
Видя, как умирают молодые люди, не обратившиеся вовремя к врачам, она стала гораздо внимательнее относиться к собственному организму и здоровью близких.
Теперь доктор никогда не пропускает скрининги и профосмотры:
— Если где-нибудь кольнуло или ещё что-нибудь, я пойду лучше перестрахуюсь, сдам анализы и обязательно напомню провериться родным. Это всё не надо игнорировать.
— Что помогает восстанавливаться после тяжёлых рабочих дней? Чем вы занимаетесь в свободное время?
— Всё свободное время стараюсь посвящать сыну. Скоро ему исполнится 12 лет. Он активно занимается футболом, поэтому почти каждые выходные мы проводим на матчах и соревнованиях. Это очень помогает переключиться и снять стресс после рабочей недели. Ещё мы любим вместе подниматься в горы, путешествовать и ходить на концерты.
Коллегиальность врачей и подарок на память
— О чём вы мечтаете? — под конец интересуюсь я.
Ирина ненадолго задумывается, а затем говорит:
— Сегодня в мире существует множество современных методов диагностики, которые пока ещё не получили широкого распространения в Казахстане. Я уверена, что со временем мы обязательно к этому придём, но хотелось бы, чтобы этот процесс шёл быстрее.
Ещё я мечтаю о том, чтобы патологоанатомы по всему Казахстану были более сплочёнными, поддерживали друг друга и делились опытом. Иногда даже внутри одной специальности можно услышать критику в адрес коллег: мол, кто-то пропустил опухоль или ошибся с диагнозом. А мне хотелось бы видеть больше профессиональной солидарности и коллегиальности.
И, конечно, как любой врач, я хочу, чтобы люди меньше болели, а здоровых и счастливых вокруг становилось больше.
Вдруг Ирина поднимается из-за стола и подходит к книжному шкафу. Несколько секунд — и она достаёт толстый глянцевый учебник в фиолетовой обложке. Протягивает его мне.
— Хочу подарить вам на память. Это медицинский учебник, который мы написали вместе с коллегами. Все фотографии в нём — настоящие. Это органы, которые мы сами исследовали и фотографировали.
— Спасибо большое, очень приятно, — искренне благодарю я и, не удержавшись, наугад открываю книгу.
На странице пестрят яркие, довольно детальные фотографии человеческих внутренностей.
Всё же такие картинки не для слабонервных, думаю про себя. Но если мне достаточно закрыть эту книгу, чтобы вернуться в привычный мир живых, то Ирине пора за рабочий стол. Там под стеклом микроскопа её уже ждёт очередная атипичная опухоль и верный диагноз, которого прямо сейчас ждут врачи и пациенты.
+7 (777) 001 44 99
