Қазақша
Русский
Процесс реновации жилья в Казахстане — то есть сноса старых домов и возведения на их месте новых — описывают через технические аспекты: сроки, компенсация, процент физического износа, снос, переселение. Однако для жителей старых домов меняется не только квартира или адрес, но и круг повседневного общения, транспортные маршруты, школы, поликлиники, магазины и само ощущение принадлежности к месту. Это так называемая культура соседства — что происходит с ней в Казахстане, рассказывает TengriHome.
Что такое культура соседства
Под культурой соседства можно понимать систему повседневных связей между жителями одного дома, двора или района. Она включает взаимопомощь, бытовое общение, локальные конфликты, коллективные решения и неформальные правила совместной жизни. В советское время двор зачастую выполнял социальные функции.
Именно он был пространством повседневного взаимодействия, социализации детей, неформального контроля и негласных правил сосуществования. При этом важно не идеализировать эту старую модель соседства. Она могла включать не только взаимовыручку, но и конфликты, давление и бытовые разногласия.
Нуртай Ашляев — бывший директор компании "ЖилСоцСтрой", которая занималась модернизацией ветхого жилья в Караганде, вспоминает, что в старых домах соседи нередко знали друг о друге всё, а любое поведение могло стать предметом обсуждения:
"Если девушка поздоровалась — нормальная, если не поздоровалась — значит, уже плохая девушка".
Это показывает двойственность дворовой культуры. С одной стороны, постоянная видимость и чувство общности. А с другой — эта близость может превратиться в давление на личную жизнь. В современных городах такая модель постепенно меняется.
Исследователи объясняют это тем, что социальные связи становятся менее устойчивыми, часть общения уходит в онлайн, и многие бытовые вопросы решаются не через соседские собрания, а через управляющие компании и домовые чаты. В социологии этот процесс часто связывают с социальной атомизацией и ростом индивидуализма.
Такие взаимодействия принято называть локальным социальным капиталом — когда люди в одном районе или селе объединяют свои связи, доверие и взаимопомощь, чтобы вместе решать общие дела. Это делает жизнь более предсказуемой и безопасной даже в неблагополучной среде.
Однако в условиях старения жилого фонда культура соседства оказывается под двойным давлением.
- С одной стороны, переселение может разрушить уже сложившиеся связи.
- С другой — отсутствие реновации тоже постепенно уничтожает соседскую среду.
Старые жители уезжают или умирают, квартиры начинают сдавать в аренду, дом ветшает, а у людей исчезает желание вкладываться в общее пространство.
Чтобы понять, как это проявляется на практике, мы провели выезды в старые районы Караганды и Алматы и поговорили с местными жителями. Эти кейсы показывают, что отношение жителей к реновации гораздо сложнее, чем просто "за" или "против".
Ветхое жилье Караганды: как жители держатся за свой двор
В Караганде рядом с обновлёнными фасадами, яркими муралами и новыми жилыми кварталами продолжают существовать советские застройки — сильно изношенные. Стоит свернуть в старые районы, и город начинает выглядеть совсем по-другому: трещины на стенах, осыпающаяся штукатурка и дворы, где детские площадки помнят ещё время СССР.
В старых дворах Караганды сильно заметно противоречие между физическим износом домов и попытками жителей сохранить ощущение уюта. Ржавые советские качели и горки на детских площадках граничат с клумбами из старых шин, выкрашенных в яркие цвета: лебеди, медведи, персонажи мультфильмов. Где-то у подъездов — инсталляции из пластиковых бутылок, игрушек, мозаики на стенах или даже самодельные муралы.
Эти детали не решают проблему ветхих крыш, продуваемых стен и изношенных коммуникаций, но показывают, что жители продолжают воспринимать дом как нечто большее, чем обычное жильё.
Мы посетили один из таких старых дворов на улице Казахстанской в Караганде. Дом № 32, построенный в 1947 году, сразу выделяется своим состоянием. Его фасад потемнел, штукатурка местами осыпалась, а по стенам идут глубокие трещины. В некоторых местах повреждения настолько заметны, что здание кажется не просто старым, а постепенно распадающимся.
В подъезде — обшарпанные стены, искривившаяся лестница, по которой тяжело подниматься, а из щелей дует холодный воздух.
Несмотря на это, по двору можно понять, что людям небезразличен их дом. Особенно выделяются разноцветные шины, которыми жильцы обозначили клумбы. В подъезде под лестницей живёт собака, охраняющая территорию, о ней заботятся все вместе.
Мы поговорили с семьёй, которая живёт в этом доме уже 45 лет. Галина Нежданова переехала в 1980 году и сейчас проживает здесь с двумя дочерями, у одной из которых есть инвалидность. И уже в течение нескольких поколений семья ждёт реновации:
"Ещё в советское время наш дом был признан аварийным, но потерялись документы. Я вот когда сюда заселилась, мне было 20 лет. Я замуж вышла. Мои дети уже выросли, внук взрослый, а у нас никак этой реновации нет", — рассказывает Галина.
На первый взгляд, это может показаться примером того самого желания уехать из старого дома. Но на самом деле история показывает более сложное отношение к месту. Жители могут хотеть переселения из опасного здания, но при этом не хотят терять привычную социальную среду.
"Мы вообще очень любим этот район. Я здесь одна осталась, которая давнишняя. Стараюсь держать всё в чистоте, цветы сажаем. Даже таксисты, когда во двор заезжают, говорят: "Ой, как у вас хорошо во дворе". А мы тут стараемся своими силами, сколько можем", — говорит Галина.
Сохраняется привязанность к месту. Жители не обязательно защищают само здание. Им важен район, память и ощущение своего пространства. Но есть и обратная сторона — когда культура соседства разрушается из-за отсутствия реновации.
Галина Нежданова отмечает, что многих старых соседей уже нет: кто-то умер, кто-то переехал, в большинстве теперь квартиранты, с которыми никто из местных не общается. По её словам, временные жильцы не всегда чувствуют ответственность за дом:
"Квартиранты — они пришли и ушли. Им всё равно, что здесь".
Здесь важно подчеркнуть, что это не про противопоставление старых жителей и квартирантов, а о другой социальной логике. Когда человек живёт в доме временно, он реже вкладывается в общее пространство. А когда дом годами находится в неопределённом состоянии — у жителей исчезает вера в то, что коллективные усилия могут что-то изменить.
Старые микрорайоны Алматы: почему жители не хотят уходить
Другой пример проявления культуры соседства заметен в старых районах Алматы. Здесь многие тоже признают необходимость обновления жилого фонда, но боятся потерять не столько старый дом, сколько привычную городскую среду.
К примеру, жительница дома 1925 года постройки на улице Достык, 91 объясняет свою привязанность к району так:
"Дело в том, что я всю жизнь здесь жила. Это был и Медеуский район, и Московский, и Фрунзенский район. Понимаете? Я всю жизнь здесь, у меня и поликлиника здесь, и врачи, и детский садик мой здесь был".
Ещё ярче эта привязанность к месту проявляется в так называемых алматинских микрах. По словам Анастасии Драгуновой, жительницы одного из таких микрорайонов, они сформировались в 1960-е годы фактически на пустырях.
Драгунова вместе с соседями создала уникальный дворовой канал в соцсетях "Микры", главными героями которого являются жители нескольких домов одного двора.
Соседи регулярно организуют общие мероприятия: Новый год, Наурыз, Хэллоуин, детские праздники и дворовые встречи. По словам Анастасии, многие инициативы появились спонтанно, но со временем превратились в устойчивую традицию:
"На Новый год у нас есть традиция, мы ставим четырёхметровую ёлку. Выходят соседи, мужчины ставят каркас, женщины разбирают игрушки, а дети украшают ёлку".
Двор для этих людей стал полноценным общественным пространством, где соседи помогают друг другу с детьми, вместе решают бытовые вопросы и продолжают поддерживать контакт даже после переезда.
Во время Январских событий 2022 года, когда некоторые районы Алматы оказались практически изолированы, их связи стали только крепче:
"Мы обменивались продуктами. У меня, например, закончилась картошка, а у моей соседки нет хлеба, чтобы накормить детей. Я отнесла ей муку, она мне отдала картошку. Вот так мы друг друга поддерживали", — вспоминает Драгунова.
Такие примеры показывают, что культура соседства — это не абстрактное понятие. В кризисных ситуациях она становится поддержкой и реальным механизмом выживания.
Новостройки vs старые дворы: какая модель соседства лучше
Новые жилые комплексы создают другую модель соседства. Анастасия Драгунова считает, что в новостройках соседские отношения теряются:
"Приходишь: там 20 этажей, 140 квартир. Люди не то что не знают своих соседей по площадке, они даже не здороваются".
Однако, по мнению психолога Анны Поздеевой, это необязательно негативный процесс. По её словам, современная модель соседства предполагает большую сепарацию:
"Мы достаточно сильно отчуждены друг от друга, но это создаёт, соответственно, и пространство для свободы, необходимое, чтобы человек мог реализовываться хотя бы в своей личной жизни и отдыхать от назойливой коммуникации".
Поздеева уточняет, что старая модель соседства тоже имела свои риски:
"Советская форма соседства предполагала взаимодействие, взаимовыручку, достаточно глубокие эмоциональные связи, когда соседи сразу же становились друзьями или врагами".
Следовательно, речь не идёт о том, что старые дворы всегда лучше, а новые — всегда хуже. Скорее, это две разные модели городской жизни. И обе могут быть комфортны для одних и болезненны для других. Поэтому нельзя сводить проблему к противопоставлению "старые дворы хорошие, а новые ЖК плохие".
Отношение к своему району хорошо объясняется через понятие place attachment — привязанности к месту. Она формируется через повседневный опыт, память, общество и узнаваемость пространства. Поэтому даже физически изношенное жильё может восприниматься жителями как часть биографии и идентичности.
Поздеева объясняет это через понятие адаптации:
"С точки зрения психологии любое переселение является стрессом в силу того, что нестрессовой ситуацией для человека будет проживание в одном и том же районе, в привычных для него условиях".
Получается, что реновация может улучшить качество жилья, но сам факт перемены остаётся стрессовым. Человек должен заново осваивать весь район, маршруты, соседей и правила жизни в новом доме. По словам Поздеевой, адаптация может занимать длительное время.
Конфликты при реновации: почему соседи не могут договориться
Важно учитывать ещё и тот факт, что для разных групп жителей последствия переселения не одинаковы.
Молодые люди быстрее адаптируются к новой среде, потому что их социальные связи не всегда привязаны к двору. Они могут поддерживать общение онлайн, менять маршруты и быстрее привыкать к новым сервисам.
Для пожилых людей, семей с детьми, людей с инвалидностью и тех, кто всю жизнь прожил в одном районе, переезд может быть более болезненным. То есть человек может хотеть переселения в новый дом, но при этом быть эмоционально привязанным к району или двору. Это не отменяет потребности в реновации, но показывает, что переселение должно быть более социально продуманным процессом.
Проблема осложняется ещё и тем, что культура соседства включает в себя не только эмоциональные связи, но и способность жильцов договариваться. Бывший директор компании "ЖилСоцСтрой" Нуртай Ашляев также рассказывает, что во время работы с ветхим жильём в Караганде часто сталкивался с конфликтами между собственниками:
"Допустим, мы живём на пятом этаже. Крыша протекает, а на первом этаже говорят: какое мне дело? Или лифт не работает, сломан. Опять же, первый этаж говорит, что им всё равно. Я говорю: какая разница? Это ведь тоже твоё имущество".
Это подтверждает, что соседство хорошо проверяется через принятие коллективных решений. Пока вопрос в цветах во дворе или бытовом общении, сообщество спокойно может существовать, но когда возникает необходимость собрать деньги, появляются конфликты интересов.
Значит, даже капитальный ремонт зависит не только от технической необходимости, но и от способности жителей договориться. Первые хотят ремонтировать, вторые ждут сноса, у третьих денег нет, а четвёртые вообще квартиранты.
Таким образом, культура соседства становится важной частью дискуссии о реновации жилья в Казахстане. Старые микрорайоны выполняют не только жилищную, но и социальную функции, создавая устойчивые социальные связи, локальную идентичность и повседневную коммуникацию.
Отношение жителей к реновации намного сложнее, чем простое разделение на "за" и "против" переселения. Для многих людей важна не только новая квартира, но и сохранение привычного района, соседей и самого образа жизни, к которому они привыкли за годы. Поэтому культура соседства может одновременно и помогать реновации, и усложнять её.
Локальные связи помогают жителям вместе поддерживать дом, но также создают конфликты, расхождение интересов, недоверие к переменам.
Поэтому реновация требует не только строительных и экономических решений, но и учёта социальных последствий. Жителям важно понимать сроки, условия переселения и гарантии, а также иметь возможность участвовать в обсуждении будущего своего дома и района. Это поможет сделать обновление жилого фонда более устойчивым и социально адаптированным процессом.
Камила Омарова, Малика Каржан, Нурсара Белисбаева, Вячеслав Половинко
Читайте также:
"Прав на квартиры у вас нет". Жилищный скандал разгорелся в Астане
Как заставить казахстанских застройщиков соблюдать классы жилья?
Покупали жильё "бизнес", получили "эконом". Можно ли привлечь застройщика к ответственности?
+7 (777) 001 44 99
