12 апреля - дата с двойным смыслом. День рождения Каныша Сатпаева, первого президента казахстанской Академии наук, и день, когда Гагарин полетел в космос с казахстанской земли. Один копал вниз, другой летел вверх. Но оба в итоге расширяли границы возможного.
В этом году учёных чествовали накануне, в пятницу, в Акорде. Расширяет ли границы возможного казахстанская наука сегодня - вопрос открытый, и именно с ним на торжество пришёл корреспондент Tengrinews.kz.
Зайдя в президентскую резиденцию, первым делом я замечаю министра науки Саясата Нурбека в кольце журналистов. Отвечал на вопросы он минут пятнадцать - о коррупции в сфере, о прорывах, о планах. Уходить не собирался - отвечал на каждый, и казалось, уверенно.
По соседству интервью записывают с Виктором Карловичем Мерцем, кандидатом исторических наук и археологом. Седая борода, внимательные глаза. Говорит так, как будто каждое слово сначала взвешивает.
Подхожу к нему после интервью. Мерц оглядывается на зал - там идёт репетиция. "Главное, чтобы я протокол не нарушил", - говорит он. Но остается.
— Что такое казахстанская наука?
Мерц отвечает сдержанно — молодёжь учится за рубежом, привозит знания, становится проводником. Переспрашиваю: а что наука значит для Казахстана?
— Наука Казахстана — это будущее Казахстана, — говорит он.
И тут нас прерывают. Ему нужно в зал. Мы ещё вернёмся к этому разговору.
В зимнем саду Акорды играют "Дударай". Виолончелист — в бабочке, скрипачки — в чёрном. Периодически закрывают глаза: им, похоже, никуда не нужно. С музыкой Акорда превращалась во флорентийский (астанинский) палаццо.
Впрочем, и без музыки — тоже.
Учёные уже на местах. Большинство — молодые. Негромко переговариваются о чём-то своём, наверное, научном.
До начала ещё несколько минут. Снова нахожу Виктора Мерца.
— Виктор Карлович, простите.
— Да-да. Меня оторвали, я в протокол чуть не вписался. Ничего, всё нормально.
На фоне всё та же виолончель и скрипки.
— Когда начало меняться отношение государства к науке?
— С начала нулевых. С двенадцатого-тринадцатого года вузы стали участвовать в грантовых проектах. Региональная археология за счёт этих грантов и существует. Сейчас всё идёт нормально. Жаль только, что в науку мало идёт молодёжи.
— Почему?
— Они материально ориентированы. А наука — это личное развитие. Это не просто ходить на работу и получать зарплату. Это жить этим. Если ты этим не живёшь, не надо заниматься наукой. Открытия сами будут как грибы — кто знает, где искать, кто чувствует интуицию, тот и находит. А кто сидит и ждёт, что грибы сами вылезут — они не придут.
Спрашиваю про археологию: что впереди?
— Мы открыли не самую большую часть того, что есть, — говорит он. — Даже то, что уже изучили, нужно изучать заново. Будущее поколение будет смотреть на те же материалы по-другому. У них будет более свободное сознание.
— Возможно ли найти нового Золотого человека?
Мерц немного качает головой.
— Новый Золотой человек — не главное. Найти древнюю письменность на территории Казахстана гораздо важнее. Письменность ценнее золота.
— Речь о рунической письменности?
— Неважно. Руническая письменность уже открыта. Мы сейчас стоим на пороге более древних форм письма, чем рунические. Эта задача стоит перед казахстанской наукой. Во всяком случае, я себе так это вижу.
Здесь я не скрываю своего удивления. Мои познания об археологии были немного другими.
И когда к церемонии всё готово, все галстуки поправлены, в зал заходит Президент.
Касым-Жомарт Токаев говорит двадцать пять минут. Начинает с Абая:
"Человек должен отличаться от других умом, знаниями, волей, совестливостью".
Дальше о цифрах. Финансирование науки выросло в шесть раз за пять лет, шестистам молодым учёным дали жильё. Упоминает Сатпаева — именно его путь предстоит продолжить молодым.
Отдельно — про аппарат ALEM, созданный врачами University Medical Center: устройство, которое сохраняет донорский орган вне тела больше суток. Токаев называет его главным научным достижением прошлого года. Тут же задача: "Открытия наших учёных не должны оставаться сугубо кабинетными достижениями. Наука должна работать на нужды экономики и общества". Курчатов станет наукоградом.
Саясат Нурбек слушает и кивает. Учёные тоже.
Потом речь расширяется. Новая Конституция — в преамбуле впервые прописаны наука и образование. Выборы в Курултай — в августе. Аль-Фараби: "Знание без воспитания - враг человечества". Новый орден имени Аль-Фараби — первые вручения в День Республики. Культура чтения. Дорожные аварии. "Таза Қазақстан". Нападения на полицейских.
Двадцать пять минут. От Абая до правил дорожного движения. Президентская речь устроена сложно, как сама страна: тут и стратегические смыслы, и повседневные тревоги. Те, кто давно следит за выступлениями Токаева, это знают: адресат всегда не только конкретный зал, а вся страна.
Начинается награждение. Ордена, медали, почётные звания. Среди награждённых — Виктор Мерц. Орден "Құрмет".
И ещё десятки учёных со всей страны.
Молодые получили ключи от квартир.
Официальная часть заканчивается. Учёные идут фотографироваться. Саясат Нурбек нарасхват. И, кажется, не против.
И буквально через две минуты министр уже в другом режиме.
— Саясат Нурбекович, что такое казахстанская наука сейчас?
Министр в ответ сыплет цифрами: 28 тысяч учёных, больше половины — моложе сорока лет. 303 новые лаборатории за три года. 11 университетов переведены в исследовательский формат. Четыре суперкомпьютера. 683 квартиры для молодых учёных. Впервые введён саббатикал — творческий отпуск до года с сохранением зарплаты.
— А какая средняя зарплата?
— Молодое среднее звено — 350-400 тысяч. Маститые учёные с наработками, с роялти, бывает, и два с половиной миллиона в месяц.
— У меня мама — доктор наук, я помню времена, когда учёные не сильно были нужны. Как охарактеризовать то, что сейчас?
— Я бы сказал, мобилизационный, переходный период. Когда наука находилась в очень плачевном состоянии, мы деньгами её чуть-чуть насытили, чтобы учёные немножко в себя пришли. Қазақтың бір сөзі бар — еңсеңді көтердік. Чтобы немного почувствовали себя людьми. Как там было... Трудно говорить о правах человека, когда живешь собачьей жизнью. И вот наступил мобилизационный период, молодежь подтянулась. И сейчас нам нужно сделать смычку между прикладными разработками наших ученых с производством.
Саясат Нурбек продолжает: главная проблема — долина смерти. Так называют провал, когда научная разработка есть, а довести до производства не хватает денег. В законе, который уже прошёл первое чтение, под это заложен отдельный вид грантов.
— Вы недавно докладывали Президенту про AI-университет. В чём фишка?
— Искусственный интеллект будет пронизывать всю структуру — управление, индивидуализация обучения, исследования. Даже в математике — перспективнейшее направление AI for Math. Мы на прошлой неделе собрали первый конгресс математиков в Шымкенте, тысячу человек. Этот университет станет главным центром подготовки специалистов по внедрению ИИ во все отрасли экономики. Партнёры — Carnegie Mellon, Mohammed Bin Zayed University of AI, Гонконгский университет науки и технологии.
— Вы позитивно смотрите на ИИ-революцию?
— Риски огромные, но и возможности безграничные. 20-миллионный Казахстан может работать как 50-60-миллионная экономика. Условно.
— А не думаете, что события фильма "Терминатор" могут повториться?
— Это риск, который сейчас сильно обсуждается, что в какой-то момент может наступить точка сингулярности, когда алгоритму придёт самосознание. Но большинство экспертов соглашается: рано пока. Это достаточно долгосрочный сценарий.
На этом министр уходит, а учёные просят меня пофотографировать их. Фотографирую.
Казахстанская наука в стадии мобилизации. Границы возможного пока не расширены, но люди, которые это сделают, уже есть. Некоторых из них, кажется, я сегодня сфотографировал.
Автор: Айсултан Кульшманов
Фото: Tengrinews.kz/Айсултан Кульшманов, а также пресс-служба Акорды
