Как связано происходящее с Ираном и события вокруг Украины?
На фоне войны США и Израиля против Ирана российско-украинская война несколько отошла на второй план в мировых СМИ. Также высказывались мнения, что это может негативно сказаться на возможностях самой Украины. В первую очередь — с точки зрения поставок военной продукции, особенно ракет для зенитных комплексов западного производства. От последних напрямую зависит способность Украины сбивать российские ракеты. В частности, за месяц войны против Ирана были в значительной степени исчерпаны запасы ракет для Patriot как у самих американцев, так и у стран Персидского залива.
Помимо этого, рост цен на нефть ведёт к увеличению доходов российского бюджета. При том что Москва до начала войны против Ирана сталкивалась с большими трудностями в связи с санкциями и необходимостью продавать свою нефть с большими скидками, например, Индии.
А так как сохраняются высокие риски, что война в Персидском заливе может затянуться, соответственно, вырастут и доходы России. Для неё это особенно важно на фоне большого дефицита бюджета в первые два месяца 2026-го. Он составил 3,4 триллиона рублей и уже приближается к запланированному объёму в 3,8 триллиона на весь этот год.
Поэтому дополнительный доход, безусловно, будет иметь значение для России. На этом фоне показательно, что из-за кризиса с поставками Европейская комиссия также отложила запланированное на конец марта представление плана по введению полного запрета на импорт российской нефти.
Если стороны вдруг договорятся, то цены, скорее всего, вернутся к прежним значениям. Особенно если в сделке США с Ираном будет предусмотрено частичное снятие санкций, что автоматически увеличит предложение на рынке нефти.
В то же время последствием войны против Ирана будет значительное разрушение производственной инфраструктуры его военно-промышленного комплекса (ВПК).
Иран, Россия, Украина и БПЛА
Тут стоит также иметь в виду следующее: в последние годы часто говорилось о том, что Тегеран якобы поставляет оружие в Россию. Если это так, то повреждение иранского ВПК ограничит возможности поставок некоторых видов иранских вооружений — если не беспилотников, то баллистических ракет.
Хотя Россия уже наладила собственное производство тех же иранских БПЛА Shahed — она в состоянии производить их в больших количествах.
Так, в ночь на 25 марта она нанесла очень большой удар по Украине, в основном по западным областям. Местные СМИ говорят о 930 беспилотниках.
Пожар в жилой двухэтажке после российского обстрела в ночь на 25 марта 2026 года. Фото из Telegram-канала ДСНС України
В свою очередь, в России утверждают, что Украина также наносит по российской территории удары сотнями беспилотников. К примеру, в ту же ночь на 25 марта только по Брянской области, по данным местных властей, ударило больше 250 БПЛА.
Это говорит о новых возможностях и России, и Украины в производстве беспилотников. При этом Киев в последнее время всё чаще наносит удары по критически важной военной инфраструктуре, например по заводу в Воткинске, где производят разные виды ракет, или по заводу в Брянске, где выпускают для них комплектующие.
23 марта Украина ударила по нефтепорту Приморск в Ленинградской области, 24 марта — по нефтяному порту Усть-Луга.
Усиление интенсивности взаимных ударов происходит на фоне того, что реальная война всё больше заходит в позиционный тупик. В такой ситуации стороны стараются нанести друг другу ущерб, который может ослабить способность противника к сопротивлению и одновременно продемонстрировать собственные силы для продолжения боёв.
В Брянске после украинского обстрела 25 марта 2026 года. Фото: t.me/s/supernova_plus
Путин был готов остановить войну?
Однако воздушная война не может изменить положения вещей. Российские войска всё ещё пытаются наступать, но темп упал, и потери растут. Более того, украинские войска контратакуют и уже отбивают некоторые территории.
Позиционный характер боёв не предполагает возможности какого-то серьёзного перелома на фронте. Это не самая простая ситуация в стратегическом плане в первую очередь для России. Потому что именно ей надо наступать, чтобы продемонстрировать доминирование на поле боя и чтобы в итоге поддержать свои претензии на передачу ей оставшейся незанятой территории Донбасса. Это одно из главных условий Москвы в рамках переговоров с США.
Теоретически подобные изменения в российской позиции могут произойти и по ситуации в Донецкой области. Это зависит от конъюнктуры момента, которая в свою очередь определяется многими другими факторами, в том числе состоянием экономики.
Здесь стоит обратить внимание на то, что в российском информационном пространстве в последние месяцы появилось много сообщений об экономических сложностях у отдельных компаний и целых отраслей. Кроме того, власти вынуждены сокращать расходы.
Хотя Центробанк 20 марта снизил ключевую ставку на полпункта до 15 процентов, тем не менее предупредил правительство, что может пересмотреть решение, если оно не поможет справиться с сокращением расходов. Всё это выглядит как стремление переложить ответственность за достаточно сложную ситуацию на другого. Но если учесть, что в последние годы обычно ответственность все старались перекладывать на сам Центробанк, то теперь положение несколько меняется.
Характерно, что 25 марта в The New York Times появилась колонка российского журналиста Михаила Зыгаря, в которой он со ссылкой на источники утверждал, что в феврале Владимир Путин собирался закончить войну.
Для этого президент России вроде бы намеревался заменить переговорщика Кирилла Дмитриева на более серьёзную фигуру Игоря Сечина. Одновременно якобы планировалась отставка главы правительства Михаила Мишустина. Но после начала новой войны на Ближнем Востоке, как следует из колонки Зыгаря, цены на нефть взлетели и экономические проблемы России потеряли свою остроту, а вместе с этим и Путин — стимул для скорейшего урегулирования конфликта.
В принципе это взаимосвязанные вещи. Если на самом деле грядут существенные перемены, необходимо подготовиться и, в том числе, определить ответственных.
Конечно, это только предположение журналиста. Но и логика событий говорит: если в войне образовался стратегический тупик, проще всё-таки договориться.
При чём тут Telegram?
С учётом того, что главным препятствием для этого является судьба оставшейся под контролем Украины части Донбасса, вопрос заключается в позиции Москвы. Пока активно наступала, она могла требовать уступок. Судя по всему, сейчас это не так. На этом фоне удары с воздуха повышают цену войны уже не только для Украины, но и для самой России.
В этих условиях война с Ираном предоставляет в некотором смысле тактическую паузу, но не меняет стратегическую перспективу. Если она завершится скоро, всё вернётся к прежним значениям. То есть на повестке всё так же будет стоять вопрос принадлежности Донбасса. Но в ситуации, когда фронт фактически остановился.
25 марта президент Украины Владимир Зеленский в интервью Reuters отметил:
"Американцы готовы предоставить эти гарантии (безопасности) на самом высоком уровне, как только Украина будет готова вывести войска из Донбасса".
Но можно предположить, что, когда всё сошлось только в одном пункте, возможно всякое — кто-то должен пойти на уступки.
Здесь стоит обратить внимание на то, что Россия в начале апреля заблокирует Telegram на своей территории, несмотря на жёсткую внутреннюю критику этого решения, особенно со стороны патриотической общественности. Кроме того, мессенджер активно используют российские военные, в том числе для управления беспилотниками.
Одним из последствий этого запрета станет если не прекращение, то резкое сокращение активности Telegram-каналов. А сегодня это важная часть идеологической поддержки войны. Здесь можно сделать два вывода: если их не будет, значит, в них больше нет необходимости, или лучше, чтобы их не было в момент принятия заведомо непопулярного в их среде решения.
Мнение редакции может не совпадать с мнением автора
Читайте также:
Нефтяная война с Ираном 40 лет назад и сегодня. Что было в Ормузском проливе тогда и что изменилось
Четыре года войны: о том, где выход из российско-украинского конфликта
Наурыз и война. О настроениях в Иране
