Tengrinews.kz поговорил с ним о переезде в Европу, о том, зачем рисовать снег и хрущёвки, о том, считается ли он там "экзотическим" художником и как его работы восприняли итальянцы.
Не только Рембрандт: "Оказывается, в Казахстане тоже есть художники!"
Руслан родился в Караганде, но ещё ребёнком перебрался с родителями в Астану. В шесть лет его отдали в художественную школу. Потом были попытки бросить занятия живописью, а к 15 годам Руслан осознал, что всерьёз настроен стать художником.
"Всё изменилось, когда нам начали преподавать историю искусств — не про греческие колонны и египетские пирамиды, а именно про художников, о которых мне лично было намного интереснее слушать. К тому же в этом возрасте у меня был очень хороший преподаватель по живописи, который по большей части был практиком, нежели теоретиком. Он любил водить нас, ребят, по выставкам, показывал современных казахстанских художников. Тогда я и осознал — у нас, оказывается, тоже есть художники!"
Это звучит немного странно, но, кажется, в детстве Руслан был искренне этим удивлён. Сейчас он объясняет, что его поразило:
"Когда тебе рассказывают про всяких рембрандтов, ты невольно думаешь, что тебя это не касается, это всё было давно и далеко. А тут современники из твоей страны, которые живы и делают вещи. Меня это сильно вдохновило", — признаётся Руслан.
— А кто именно из современников тогда на тебя повлиял, запомнился больше всего?
— Мне первым приходит на ум Бейбит Асемкул. Он так же, как и я, работает в графике, и его работы меня сильно зацепили в своё время. Позднее, когда я уже сам стал ходить по музеям, в Национальном музее увидел работы Евгения Сидоркина.
Он иллюстрировал "Путь Абая". Как художник Сидоркин покорил казахстанцев
После того как Руслан осознал себя художником, нужно было понять, как и где им можно по-настоящему стать. Родители хотели, чтобы он получил прикладное образование — видели его архитектором, но в итоге сошлись на более современной профессии — графический дизайнер.
С 2020 года он пробовал попасть в различные иностранные вузы — в Канаде и США, но поступить в итоге получилось только в 2022-м.
— Из-за ковида и из-за того, что мне не выдали визу в США и Канаду, я просидел два года без учёбы в Казахстане, — вспоминает он. — Мог податься в казахстанский вуз, но я был нацелен только на иностранный, поэтому у меня не было времени никуда податься после трёх визовых отказов.
Уже в 2022 году решил податься в Европу. После прочёсывания длинного списка университетов в конце передо мной стоял выбор между Академией изящных искусств в Париже и Академией изящных искусств в Сиракузе. Я выбрал Сиракузу, потому что банально не хотел учить французский язык.
Руслан Шегай (слева) и корреспондент Tengrinews.kz Антон Алексеев (справа). Фото: instagram.com/1.5_idea_art_gallery/
Первая выставка и разговоры о Казахстане
Первый год Руслан учился по языковой программе итальянскому и ходил только на англоязычные занятия, но уже в 2023-м стал полноценным студентом сицилийского института. В том же году у казахстанца случилась первая выставка в Италии.
— Зимой 2024 года мы как-то с одногруппником наткнулись на объявление о наборе на предстоящую двухнедельную резиденцию в соседнем городе Палаццоло-Акрейде. Мы решили податься и, к нашему удивлению, прошли, да ещё сразу оба. Так и случилась моя первая в жизни выставка.
— Там были выставлены работы, на которых изображена Астана, Казахстан? Что про это говорили?
— Да, все они были про Астану. Например, была работа про ЛРТ.
Но нужно начать издалека. Казахстан для многих людей — это абсолютно неизвестное место. Передо мной стояла задача рассказать людям, что такая страна вообще существует, что у неё есть история и культура и что, оказывается, Азия — это не только Китай, Япония и Корея.
Задача не самая простая, когда у тебя в распоряжении лишь 10–15 минут зрительского внимания, а потом у людей в бокале заканчивается шампанское. Некоторые были даже шокированы тем, что мы существуем.
Конечно, тебе только что добавили новую страну в голову, да ещё такую огромную — как ты её не заметил, думаешь про себя.
Работа Руслана Шергая "khrushchyovka", 2024 год. Предоставлено автором
На работах Руслана часто можно увидеть привычные каждому казахстанцу пейзажи, но под необычным углом. Иногда объекты преображаются или к ним вовсе добавляется нечто невероятное.
— Что тебя, как художника, интересует? Насколько я понимаю, ты делаешь материалом своих работ повседневность, которую как-то при помощи искусства не только фиксируешь, но и преображаешь. Что вообще тебя цепляет?
— Я почти всю жизнь провёл в Астане, и меня окружала обычная реальность. В ковидные времена и не только, когда была возможность гулять по улицам, мне было интересно запечатлеть не пейзажи с туристических открыток, а самые обычные здания, важные именно для моей памяти.
Вдобавок я очень люблю "коллекционировать" предметы на своих работах. Бывает, гуляю и вижу: валяется конус или тележка. Забрать их я не могу, но вот забрать на свою работу — запросто. С фотографией это коллекционирование, конечно, стало намного проще.
Интересно, что некоторые из этих зданий были снесены, иногда не по самым разумным причинам (речь о стадионе Мунайтпасова — прим. редакции), и значение этих работ только усиливалось.
Открытие групповой выставки Премии Франческо Фаббри, 30 ноября 2024 года. Фото предоставлено Русланом Шегаем
Руслан также с увлечением рассказывает про другую свою работу, на которой изображён его папа.
— Это работа про Қаңтар, — объясняет он. — Қаңтар находится на заднем плане. На переднем же плане находится история про моего отца. Он на тот момент управлял нашим ЖК, а там была весёлая история: предыдущее начальство наворовало денег и смылось.
Поэтому у папы поначалу не было средств на нормальный ремонт здания, а трубы к этому моменту уже все заржавели, всё, что могло сломаться — сломалось, и к осени начались постоянные потопы. И мы с папой сами убирали эти потопы.
На работе можно увидеть моего отца со шваброй и коридор энного этажа одного из подъездов ЖК, который затопило водой. Ты осознаёшь, что в твоей стране есть эта проблема, но ты с этим мало что можешь поделать, пока не решишь проблему, стоящую физически напротив тебя.
Иногда проблему, исходящую из той самой проблемы. Здесь, на "Пожалуйста, заберите вашу карту", я хотел сконцентрироваться именно на этом аспекте.
Работа Руслана Шегая "пожалуйста, заберите вашу карту", 2024. Фото предоставлено автором
За время учёбы Руслан участвовал в коллективных выставках на Сицилии, в резиденции в Австрии и в других проектах, за которые ему уже платили.
"Это вы подрались в Милане?": чем Казахстан известен в Европе
— Ты себя сам считаешь сейчас амбассадором Казахстана в Италии?
— Если конкретнее — на Сицилии! Насколько это возможно, при каждом знакомстве с новым человеком я невольно начинаю рассказывать про всё: про историю, культуру, кухню, политику, спорт, проблемы нынешние и прошлые, и будущие.
Пару лет назад я начал играть в такую маленькую игру — угадай, откуда я. Обычно в первую очередь спрашивают: "Китаец?" А я им: "Если бы это было так просто — игры этой не существовало бы".
Япония, Корея, Вьетнам, Таиланд... В какой-то момент я начинаю подсказывать, что в названии есть "стан", но в ответ я лишь слышу какую-то тарабарщину с приставкой на конце: "Кагизистан", "Узузистан", "Туршушистан" и так далее.
— А что вообще в Европе знают про Казахстан в творческой среде?
— В творческой — почти ничего. Если кто-то что-то и знает про Казахстан, то в основном про спорт, про теннис: Рыбакина, Бублик. Бокс — про Головкина кто-то где-то что-то слышал — но это потому, что на выставке искусств редко встретишь людей, которые заодно интересуются боксом.
Ещё иногда упоминают казахстанский павильон на EXPO-2015, который, как говорят, был очень красивым, но это было больше 10 лет назад, ребят.
— "Кайрат" добавил известности?
— Да, "Кайрат" добавил. "Это вы там подрались в Милане? — Да, это мы".
Драка фанатов на матче "Интера" и "Кайрата" попала на видео
Выставка на Сицилии прошла раньше, чем в Астане
Уже после того как работы Руслана начали выставляться в Италии, у художника прошли первые выставки дома. По словам художника, первое признание в Европе его воодушевило и он начал ходить по астанинским галереям, предлагать свои работы.
"Я ходил по галереям и музеям на открытия выставок других художников, где-то даже садился на пол и показывал всем присутствующим свои работы, вытащенные из папки. Так как они маленькие, их можно было легко носить с собой", — делится художник.
После этого ему посоветовали обратиться в один из баров, который поддерживает современное искусство, и там ему дали сделать небольшую выставку, которая позднее позволила случиться более масштабному проекту в галерее Астаны.
"Впервые я увидела работы Руслана в баре в позапрошлом году, летом. Там была его выставка, — говорит нам создательница этой галереи Жанар Каир. — Они мне тогда понравились, и арт-директор бара очень много о нём говорил, очень хвалил. Потом поэт Канат Омар рассказал мне, что тоже знает интересного молодого художника, и он захотел их в качестве иллюстрации и обложки к своей книге. Книжка вышла, и потом, когда у меня галерея открылась, первым мероприятием стала как раз презентация двух новых книг Омара. Руслан пришёл на эту презентацию — так мы, собственно, познакомились. Он, как всегда в то время, везде ходил со своей папкой работ, пришёл со своими работами, сидел их показывал, и так и родилась идея выставки".
Посмотреть эту публикацию в Instagram
По её словам, тот факт, что в Астане выставка Руслана прошла позднее, чем в Италии, связан с разницей в количестве выставочных пространств.
— Почему в Италии раньше и проще добралась до зрителя его графика? Потому что там просто элементарно больше выставок, я думаю, больше возможностей. Поскольку он учится в университете, там тоже он узнаёт, им сообщают преподаватели, и друг другу просто передают информацию о разных опен-коллах.
Про признание в Италии и ощущение себя казахстанцем
К моменту интервью Руслан уже несколько месяцев не занимался графикой и сосредоточился на фотографии — но не на бытовой или портретной, а скорее на фотографии как на разновидности искусства.
— Можешь ли ты сказать, что в Италии у тебя уже появилось некоторое признание? Покупали ли в Италии твои работы когда-либо? И почему, несмотря на то, что уже много всего хорошего случилось с тобой как с графиком, ты решил перейти в фотографию?
— Италия — это такая большая страна в плане населения. Столько художников я встретил, что так и не поймёшь. Из-за того, что я выставлялся чаще на севере, а сам нахожусь почти всё время на юге, я не могу говорить о каком-то признании. Здесь, на Сицилии, был один случай, когда кто-то сказал: "А знаете, вот два года назад была выставка хорошая, там такой классный японец выставлялся".
Кстати, на одном государственном ТВ меня представили как художника из Азербайджана. Что касается продаж — нет, здесь мои работы не покупали. Но это во многом связано с тем, что я их и не продавал — не хотел расставаться с ними какой-то период.
А камера для Руслана стала ещё одним медиумом для передачи тех же смыслов, что он посылает с помощью рисунков.
— Раньше меня фотография не особо интересовала, — объясняет он. — Я, конечно, иногда делал фото на телефон, но не представлял, что это станет моим новым медиумом. Потом в академии на курсе истории фотографии меня начало всё больше увлекать это ремесло.
Графика для меня, наверное, больше ассоциируется с Казахстаном. Они взаимосвязаны друг с другом. Когда я уехал, первое время я пытался изображать Сицилию как раньше, но что-то было не так. К тому же я больше не получал от этого удовлетворения. На моих работах я часто изображал зиму, шёл снег, а тут этого всего нет. Думаю, это тоже сыграло важную роль.
— Плюс фактор времени. Всё-таки я очень медленно работаю, и в прошлом я, хоть и не по своей воле, имел кучу свободного времени. Сейчас же всё иначе, и фотография позволяет мне творить быстрее и получать удовольствие.
Позже, после интервью, Руслан всё-таки вернётся к графике и создаст несколько новых работ.
Посмотреть эту публикацию в Instagram
Ответ на главный вопрос
"Сильный ли я художник в Италии, потому что я и вправду сильный художник, или интересен лишь тем, что происхожу из "экзотичной" страны?" — этим вопросом Руслан, конечно, задаётся. Ответ интересен и нам.
— Бесспорно, найдутся зрители, для которых я интересен лишь по вышесказанному фактору, — говорит он. — А для остальных — я не знаю почему, спросите их. Мне ещё надо работать и работать, это бесспорно. Я не могу повлиять на тот факт, что для некоторых людей я так и останусь "экзотичным". На это можно обижаться или использовать в свою выгоду. Я выбираю второе.
