Десятилетиями у нас считалось, что частный владелец — это "эффективный менеджер", способный реанимировать изношенное советское наследие. Под эту логику водоканалы, плотины и магистральные сети передавались в частные руки — в расчёте на инвестиции, модернизацию и порядок. На практике же инфраструктура чаще всего продолжала изнашиваться, тарифы росли, а ответственность за результат размывалась.
К 2026 году в Казахстане обострилась дискуссия о том, в чьих руках должна находиться водная инфраструктура. Громкий возврат объектов водоснабжения Шымкента в государственную собственность, а также требования депутатов пересмотреть итоги приватизации в других регионах разделили общество на два лагеря.
Корреспондент Tengrinews.kz выслушала мнения экспертов — от гидротехников и экологов до специалистов по безопасности — чтобы рассмотреть проблему с разных сторон.
Как всё начиналось
Чтобы понять суть сегодняшних споров, нужно оглянуться назад. Процесс передачи водных ресурсов в частные руки в Казахстане не был разовой акцией — это была стратегия, растянувшаяся на десятилетия и продиктованная меняющимися экономическими реалиями. Условно "водную приватизацию" в нашей стране можно разделить на три ключевых этапа.
1. 1990-е: эпоха "дикой" приватизации
Всё началось сразу после обретения независимости (1991–1995 годы). Вышел Указ Президента Республики Казахстан "О Национальной программе разгосударствления и приватизации в Республике Казахстан на 1993–1995 годы". И государство начало массово избавляться от активов, чтобы снять с бюджета нагрузку по их содержанию.
Водоканалы городов и районов начали преобразовывать в акционерные общества (АО) или товарищества (ТОО). Часто их передавали трудовым коллективам, которые потом перепродавали свои доли крупным игрокам. Именно тогда многие мелкие объекты в регионах ушли в руки частников.
2. 2000-е: время "эффективных менеджеров"
В этот период (примерно 2001–2010 годы) акцент сместился на государственно-частное партнёрство и доверительное управление.
Инфраструктура уже тогда начала сыпаться. Считалось, что частный инвестор принесёт технологии и деньги. Именно в эти годы многие крупные городские водоканалы окончательно закрепились за частными структурами (кейс Шымкента, который мы разберём подробнее, как раз уходит корнями в это время).
3. 2014–2020: "вторая волна приватизации"
В эти годы был запущен масштабный план приватизации на 2014–2016-е и далее на 2016–2020 годы.
Стояла цель — сократить долю государства в экономике до уровня стран ОЭСР (15 процентов).
В списки на продажу или передачу в управление снова попали десятки объектов ЖКХ, включая системы водоснабжения и очистные сооружения.
Что пошло не так
Как видно, передача водных объектов в частные руки задумывалась как способ привлечения инвестиций, которых катастрофически не хватало в бюджете 90-х и позже. Однако на практике эта концепция столкнулась с системными проблемами. Инфраструктура зачастую эксплуатировалась на износ, для модернизации у частников не было ни средств, ни желания, а прибыль извлекалась без учёта долгосрочных рисков. Это привело к инцидентам, о которых говорила вся страна.
Трагедия в Кызылагаше (2010 год)
Это самый страшный пример того, чем может обернуться частное владение стратегическим объектом. Плотина водохранилища Кызылагаш находилась в собственности сельского потребительского кооператива. В марте 2010 года из-за резкого потепления и обильных осадков её прорвало. Гигантская волна практически стёрла с лица земли посёлок Кызылагаш (тогда это была Алматинская область), погибли 45 человек. Позже следствие установило, что владельцы не провели своевременный сброс воды. Этот случай стал точкой отсчёта для пересмотра прав частников на плотины и дамбы.
Шымкентский прецедент (2024–2025 годы)
Возврат шымкентского водоканала — так называют комплекс объектов, в частности два водозабора, очистные сооружения, которые принадлежали ТОО "Водные ресурсы-Маркетинг" — в госсобственность стал показательным примером.
Предприятие, считавшееся успешным, столкнулось с претензиями по части исполнения инвестиционных обязательств и формирования тарифов:
- В тариф включались расходы, не связанные с работой водоканала, что приводило к необоснованному обогащению за счёт потребителей.
- Инвестиционные обязательства по модернизации сетей либо не выполнялись, либо оставались "на бумаге", тогда как инфраструктура продолжала изнашиваться.
- Кроме того, суд установил нарушения при самой приватизации: учитывая стратегическое значение водоканала для города-миллионника, его нахождение в частных руках при таких условиях было признано риском для безопасности.
Водоканал Шымкента забрали у частников и вернули в госсобственность
Государство через суд доказало, что стратегический объект должен контролироваться местными исполнительными органами, чтобы гарантировать бесперебойную подачу воды городу республиканского значения.
Общие беды частных водоканалов
Ещё во многих регионах Казахстана водоканалы находятся в частной собственности. По информации депутата Мажилиса Бакытжана Базарбека — в десяти. Он заявил об этом, когда обратился к премьер-министру и генеральному прокурору с требованием проверить законность их приватизации. Правда, в запросе перечислил только семь примеров:
- в Павлодаре сети питьевого водоснабжения принадлежат ТОО "Павлодар-Водоканал";
- в Темиртау 100 процентов сетей контролирует ТОО "Аква Трейдинг";
- в городе Каскелене Алматинской области — ТОО "Каскелен Ж";
- в ВКО — "Восток Энерго";
- в Шахтинске Карагандинской области — ТОО "Шахтинск Водоканал" и ТОО "Водоканал Новодолинский";
- в СКО — ТОО "Булаев Су";
- в Бостандыкском и Наурызбайском районах Алматы — ТОО "Орхан".
Во многих из регионов проблемы в этой сфере схожи: тарифы регулярно повышаются "для ремонта сетей", но реальный износ труб только растёт, достигая в некоторых городах критических 70–80 процентов.
Частников часто обвиняют в том, что они используют модель "текущего латания дыр": вместо замены километров магистральных труб деньги уходят на устранение локальных аварий, в то время как основная часть прибыли распределяется между акционерами, а не реинвестируется в инфраструктуру.
Вода — вторая нефть
Общая ситуация по стране к 2023 году сложилась уже такая:
- 40 процентов воды в сельском хозяйстве теряется, просто уходя в песок через дырявые каналы.
- 60 процентов и выше — средний износ водохозяйственных объектов по стране.
- 12–15 миллиардов кубометров — таким может быть дефицит воды в Казахстане к 2040 году, если ничего не менять.
Это признавалось и на официальном уровне. Все эти данные Касым-Жомарт Токаев озвучил 1 сентября 2023 года в Послании, отметив:
"Водные ресурсы имеют для нашей страны не менее важное значение, чем нефть, газ или металлы".
До того водным хозяйством в стране занимался скромный комитет внутри Минэкологии, после было создано отдельное Министерство водных ресурсов и ирригации, перед которым были поставлены такие задачи:
- Искоренение "чёрного рынка" и воровства воды (зачастую именно частные врезки и неучтённые объёмы создают хаос в системе).
- Возведение 20 новых и реконструкция 15 действующих водохранилищ по всей стране.
- Оцифровка более 3500 километров каналов, чтобы видеть движение каждого литра в реальном времени.
Читайте также: В Казахстане оцифруют водные ресурсы
И, кстати, чёрный рынок воды — это не фигура речи.
Наша редакция делала большое исследование на эту тему и выяснила, как работает этот чёрный рынок, что там крутятся большие деньги, а воду воруют в огромных объёмах.
К этому стоит прибавить и общую ситуацию с водными ресурсами в разных частях мира. Так, например, Евразийский банк развития давал такой прогноз: если страны не изменят подход, то не только Казахстан, но и вся Центральная Азия к 2050-му перейдёт из категории регионов с недостаточным водоснабжением в зону острого дефицита воды — менее тысячи кубометров на человека в год (сейчас — две тысячи кубометров в год).
А эксперт Булат Есекин — координатор платформы по водным ресурсам и изменению климата Центральной Азии — в связи с этим напоминает: специалисты давно предупреждают, что проблемы с водой станут одними из самых серьёзных в мире.
"Человечество впервые столкнулось с беспрецедентным явлением — нарушением глобальных водных циклов. Природа, которая тысячелетиями работала как точный механизм, восполняя реки, подземные горизонты и ледники, перестала это делать. Теперь там, где избыток воды, происходят разрушительные наводнения, а там, где её не хватает, наступает засуха, голод и продовольственные кризисы".
И эта глобальная проблема, по его словам, вызвана локальными решениями. Практически везде продолжаются те же практики, что и прежде: рост производства сельхозпродукции и наращивание экономики. А всё это ведёт к росту потребления воды.
"Мы абсолютно во всех наших государственных программах, во всех стратегических целях не учитывали, что у природы есть физические пределы. И эксперты, начиная с первых докладов "Римского клуба" в 1982 году, говорили, что если мы продолжим наши привычные стратегии — рост потребления, ВВП, доходов и так далее — то, по их прогнозам, начиная с 2020-х годов мы столкнёмся с серьёзным водным кризисом. Что, собственно, и происходит сейчас", — обращает внимание эксперт.
Прогноз Римского клуба "Пределы роста": 2025 год — начало глобального кризиса
Подробнее о том, как водный кризис уже проявляется, читайте в материале: В Иране больше нет воды. Возможно ли такое в Казахстане
Из всего этого следует, что вопрос управления водой перестал быть не то что экологическим, а даже чисто коммунальным и социальным — он переходит в разряд проблем национальной безопасности.
Но нужно ли в этих условиях национализировать объекты водного хозяйства? Чтобы найти ответы, мы обратились к экспертам, с которыми разбирали тему с разных ракурсов: от правовых тонкостей приватизации до экологической безопасности и защиты национальных интересов.
"Не нужно устраивать трагедию из самого факта частной собственности"
О практике передачи водоканалов в частные руки мы поговорили с Анатолием Рябцевым, директором Международного водного центра Казахского национального аграрного университета, профессором и экспертом с многолетним опытом работы в том самом Комитете по водным ресурсам.
Эксперт напомнил, что в начале 2000-х годов существовал жёсткий перечень стратегических объектов, не подлежащих приватизации (например, канал Иртыш-Караганда или крупные групповые водопроводы). Однако позже в законодательство были внесены изменения.
"Было послабление, и некоторым водохозяйственным объектам предоставили возможность приватизации. Идея была в том, чтобы не нагружать государство и дать частным инвесторам возможность успешно работать. Но важно понимать: водоканал — это самоокупаемая система, если работать добросовестно и, скажем так, "не наглеть".
Эксперт подчёркивает, что само по себе нахождение водоканалов в частной собственности не является чем-то удивительным или незаконным — это результат планомерной политики приватизации, которая проводилась в стране годами.
А недавний резонанс вокруг возврата шымкентского водоканала в госсобственность Анатолий Рябцев комментирует так:
"Шымкентский водоканал был одним из первых, кто перешёл в частные руки, и в общем-то успешно работал, даже получал кредиты Европейского банка реконструкции и развития. Я не помню, чтобы там были какие-то конфликты. Но если сейчас дело дошло до суда, значит, возникли какие-то серьёзные нарушения регламента или технические "косяки", которые компания не смогла исправить. В таких случаях местные власти имеют полное право вернуть объект в лоно государства, так как речь идёт о жизнеобеспечении населения".
На вопрос о завышенных тарифах, которые часто становятся поводом для критики частников, Анатолий Рябцев отвечает из прагматичных соображений:
"Если где-то завышается стоимость услуг — для этого есть антимонопольные службы. Их задача — отслеживать правильность применения тарифов. Здесь должен быть чисто государственный подход. Не нужно устраивать трагедию из самого факта частной собственности. Нужно объективно смотреть на ситуацию: если исполнитель недобросовестный и рискует устойчивостью системы снабжения — объект возвращается государству. Если работает честно — противоречий нет".
При этом профессор признаёт, что масштабные задачи, такие как полная замена изношенных сетей в мегаполисах уровня Алматы, вряд ли под силу частным компаниям в одиночку. Именно поэтому в крупнейших городах водоканалы остаются в коммунальной собственности и работают достаточно стабильно.
"Бизнесу важна прибыль, а реке — экологический минимум"
Более критический взгляд на участие частного капитала в управлении водными ресурсами высказывает Арман Утепов, PhD, эксперт по водным экосистемам. По его мнению, специфика отрасли вступает в прямое противоречие с логикой классического бизнеса.
Основная претензия эколога к частным владельцам — нежелание вкладываться в капитальный ремонт объектов, которые не приносят мгновенной отдачи.
"Частник хочет получить прибыль здесь и сейчас. Он не намерен тратить огромные деньги на ремонт старых советских плотин или очистку каналов, так как это не окупается сразу. В итоге инфраструктуру просто "убивают" до аварийного состояния".
Но самым опасным Арман Утепов называет игнорирование экологических норм ради производственных или сельскохозяйственных нужд. Он ссылается на Водный кодекс (был принят в Казахстане в 2025 году), где существует понятие "экологического попуска" — минимального объёма воды, который должен оставаться в реке для сохранения её экосистемы.
"Мало кто из частных владельцев будет добровольно оставлять в реке "экологический минимум". Им важнее залить поля или обеспечить завод. Экология в такой системе координат всегда остаётся на последнем месте", — отмечает он.
Арман Утепов поддерживает текущий тренд Министерства водных ресурсов и ирригации на консолидацию активов. По его мнению, невозможно обеспечить безопасность страны, не имея единой картины состояния дамб и реальных запасов воды. Однако эксперт предлагает не полную национализацию, а новую модель партнёрства.
"Моё мнение: стратегические магистральные сети и крупные водохранилища должны быть только государственными. Частному сектору можно отдавать только сервис — обслуживание, установку счётчиков, технологии очистки по примеру государственно-частного партнёрства в ЖКХ. Но никак не право распоряжаться самой водой. Частник может зайти, вложиться в восстановление конкретного участка русла канала и в течение 10–15 лет "отбивать" инвестиции через тариф, но он не должен быть хозяином ресурса".
Водоканал как мишень
У следующего нашего спикера куда более радикальный и тревожный взгляд на проблему — он сотрудник правоохранительных органов, пожелавший остаться неназванным. И этот собеседник уверен: критическая инфраструктура в частных руках — это "брешь" в безопасности.
"Любой водоканал — это режимный объект. Но частник не будет вкладывать огромные деньги в профессиональную охрану и современные системы защиты из своего кармана. Для бизнеса это "лишние расходы", которые не приносят прибыли. В итоге мы получаем ситуацию, когда на стратегический объект может проникнуть практически любой подготовленный человек", — отмечает спикер.
По мнению сотрудника правоохранительных органов, диверсия на объекте водоснабжения может парализовать город-миллионник быстрее, чем любое другое происшествие. И речь не только о физическом подрыве насосных станций.
"Последствия могут быть колоссальными. Это не просто временное отключение воды. Существуют сценарии биологического, химического или даже радиационного заражения. Достаточно вбросить споры опасных бактерий или отравляющие вещества в систему, и заражённой окажется не только вода, но и сами коммуникации, трубы, резервуары. Очистить такую систему — это задача за гранью возможного, это ущерб, который невозможно просчитать", — предупреждает он.
Для представителя силовых структур вывод однозначен: безопасность выше окупаемости, поэтому в условиях современных вызовов контроль над жизнеобеспечением населения должен быть исключительной прерогативой государства.
Заключение
История с водоканалами, плотинами и сетями в частных руках показывает: вода — это тот ресурс, к которому нельзя подходить только с точки зрения прибыли.
При этом нахождение таких объектов в частных руках — само по себе не проблема, как и государственная форма собственности — не гарантия эффективности. Дело в том, кто именно и на каких условиях контролирует стратегический ресурс, от которого напрямую зависят экономика, экология и даже жизни людей.
Возврат шымкентского водоканала в госсобственность показал, что в Казахстане прежняя модель управления такими объектами уже пересматривается. Но станет ли это началом системной ревизии всей приватизации в водной сфере или останется точечной мерой, пока неясно.
Очевидно одно: в условиях нарастающего дефицита воды спор о собственности перестаёт быть хозяйственным и переходит в плоскость национальной безопасности.
Читайте также:
Чувство дежавю. Кто будет застраивать Кок-Жайлау и "управлять" алматинскими горами
Премии в 14 окладов и майнинг-отели. Что происходит в компаниях, "сдерживающих" цены на продукты
Как Казахстан ищет воду и договаривается с соседями. О важных проблемах региона
