Трагедия Яны - это не просто чудовищное убийство, это приговор всему обществу. Не только двум нелюдям, которые это сделали, а всей системе, которая годами производит мужчин с правом на насилие и женщин, которые не подозревают опасности, пока не становится поздно.
Давайте честно:
- в Казахстане ежегодно более 60 женщин погибают от рук партнёров или бывших партнёров;
- каждая третья сталкивается с домашним насилием хотя бы раз в жизни;
- 80% таких дел вообще не доходят до суда - их «мирят», «уговаривают», «не выносят сор из избы».
И в такой среде кто-то ещё удивляется, что появились убийцы вроде тех, кто лишил Яну жизни?
Эти двое не стали монстрами за день.
Их сформировало то, что мы сами нормализуем годами:
- «ревность - это любовь»
- «бьёт - значит любит»
- «на эмоциях сказал»
- «не провоцируй его»
Так растят будущих убийц. Не психология, а наша культура.
Пока в нашей стране мальчиков с детства учат подавлять эмоции, а не понимать их, пока им внушают, что женщина - вещь, объект, приложение, пока агрессию списывают на «характер», а контроль называют «заботой», мы будем получать новых «Ризуанов» и «Алтынбеков».
И самое страшное, что жертвами становятся именно такие девушки, как Яна: умные, добрые, воспитанные в интеллигентных семьях. Потому что такие люди верят в хорошее, не ждут удара,
не видят зла там, где оно прячется за маской «нормального парня». А ведь 70% абьюзеров сначала выглядят заботливыми, нежными и внимательными. Это статистика, а не эмоции.
Мы можем сколько угодно обсуждать сроки и наказание, но если мы не изменим подход к воспитанию,
если не начнём учить мальчиков эмпатии, уважению и ответственности, а девочек границам, самоценности и праву уходить, мы снова будем читать такие новости.
Смерть Яны результат того, что общество слишком долго закрывало глаза. Она сделала всё, что могла.
Теперь - мы.
В нормальных странах детей обучают ненасильственной коммуникации, эмоциональной грамотности, уважению границ, распознаванию абьюза. У нас этого нет и мы получаем трагедии. Таким образом мы должны сделать три важные вещи: изменить культуру, изменить законы, изменить воспитание. Это наша коллективная ответственность. Нельзя всё списывать только на преступников. Они продукт среды, которую мы терпели слишком долго.
Вы хоть стастистику приведите о пользовании и полезности этой бестолковой штуки. Кроме как их высосанного из пальца примера с девушкой ничто не доказывает об эффективности этой системы. Наверняка на это замудренное и бесполезное изделие большие бюджетные деньги получены, надо же осваивать средства "по назначению".
Выступление советника премьер-министра напомнило не антикризисную стратегию, а попытку рационализировать последствия тридцатилетней экономической инерции. За множеством справедливых вроде бы фактов - большая территория, низкая плотность населения, зависимость от импорта, теневая экономика скрывается главное: отсутствие системного плана действий.
Когда чиновник говорит «другого выхода, как поднять НДС, нет», это не стратегия, а признание бессилия управленческих инструментов. Повышение налогов не решает проблему низкой производительности, не стимулирует инвестиции и не создаёт добавленной стоимости. Мир давно доказал: реформы начинаются с институциональной честности, а не с фискальных запретов.
Да, Казахстан строит дороги и модернизирует сети, но без технологической политики и прозрачной конкуренции это не превращается в экономический рывок. «Нефтяные годы прошли» верно, но вопрос в том, почему мы только теперь это осознали и почему снова выбираем путь «затянуть пояса», вместо того чтобы построить новую экономическую модель.
Если мы хотим устойчивого роста, нам нужны:
- чёткие приоритеты по четырём-пяти промышленным кластерам;
- новая налоговая философия - стимулирующая, а не карающая;
- стратегия привлечения технологий и инвестиций, основанная на доверии и защите капитала;
- реформа госуправления и госпредприятий, а не их бесконечное «ручное управление».
Экономика - это не география и не судьба. Это управляемая система, которая требует смелости, конкретики и ответственности. Всё остальное, лишь пыль в глаза.
В интервью этого умника (т.н. аналитика, советника президента) много громких тезисов, но почти всё подано в формате «нам нужно», без конкретных механизмов: кто, когда и за счёт чего это будет делать. Типичная технократическая риторика - вроде бы умные слова, но за ними нет операционного плана.
Фраза «эпоха нефтяных денег закончилась» - звучит эффектно, но это очевидно уже лет 30.
Вместо этого хотелось бы услышать:
- какой индустриальный сектор станет драйвером (машиностроение, ИТ, агро?);
- какие инструменты финансирования - через БРК, Самрук, АФК, частные фонды?;
- и какая дорожная карта у правительства по переходу от сырьевой к промышленной модели.
А пока действительно больше похоже на публичную подготовку населения к непопулярным решениям (рост НДС, тарифов, ужесточение условий по кредитам), чем на новую стратегию развития.
Он строит своё сообщение как «у нас тяжело, объективно, поэтому другого пути нет». То есть не как человек, предлагающий решения, а как человек, оправдывающий трудные меры (повышение НДС, тарифов, ужесточение политики). Это типичный стиль чиновника, когда нет конкретной программы действий, и остаётся только убедить общество, что всё «по-другому невозможно».
Если разложить его спич более детально, то увидим следующую картину:
- объективные сложности: большая территория, низкая плотность населения, высокая волатильность сырьевых цен, технологическая зависимость;
- внутренние проблемы: теневая экономика, дробление бизнеса, неравенство налоговой нагрузки, слабая производительность труда;
- позитивные контраргументы: растёт переработка, строятся дороги и сети, есть низкий госдолг, сильная банковская система, бюджет «здоровый».
Это классический «балансирующий» спич: он перечисляет минусы, но каждый раз приклеивает к ним оправдывающий плюс, чтобы не звучало пессимистично. По сути - риторика стабильности, а не развития.
По повышению НДС, который он оправдывает - простое, но неэффективное средство. Оно увеличивает нагрузку на конечного потребителя, а не на серые схемы. Можно было бы реформировать контроль, цепочки НДС и систему электронных счетов, но этого никто не делает, проще повысить ставку.
Массовое дробление бизнеса» - да, оно есть, но государство само стимулировало это, создавая массу специальных режимов и льготных статусов. Теперь он говорит: «вы виноваты, что ими воспользовались».
Он также говорит: технологии не продают даже за деньги» - это на самом деле преувеличение. Продают еще как, если есть чёткие гарантии, стабильная регуляторика и защита прав. Южная Корея, Малайзия, Вьетнам доказали, что технологии продаются, когда создаёшь условия.
Он отмечает как позитив у нас низкий госдолг, который является показателем силы, однако это верно лишь отчасти. Если долга мало, но при этом нет инвестиций и роста - это не добродетель, а недоинвестированная экономика.
Кроме того, 12 000 км дорог в год, упомянутый в его спиче, цифра, скорее всего, включает и ямочный ремонт, а не только строительство. То есть она звучит солидно, но не отражает качество и долгосрочный эффект.
Таким образом, он по сути говорит, читая между строк:
«Мы ничего принципиально нового делать не будем. Мы просто хотим, чтобы вы приняли, что жить станет дороже и считали это бы реформой». Это не стратегия диверсификации, а коммуникация шоковой адаптации.
Он подготавливает общество к снижению уровня дотаций и повышению налогов, обосновывая это глобальными и природными причинами.
Если бы это был настоящий экономист-реформатор, он бы сказал:
- «Мы создаём четыре промышленных кластера (агро, металлургия, машиностроение, цифровизация) с целевыми KPI по экспорту и ВДС»;
- «НДС повышаем, но компенсируем льготами для экспортеров и производителей»;
- «Внедряем систему negative VAT - возврат при добавленной стоимости»;
- «Нацфонд тратим не на дыры, а на фонд инфраструктуры будущего - дороги, ЦОДы, энергетика»;
То есть была бы система мер, с логикой "сначала инвестиции - потом налоги", а не наоборот. Он не анализирует причины, а рационализирует последствия.
Такие выступления не экономическая программа, а попытка убедить общество, что тяжёлые решения - это благо.
По сути мы сами 30 лет не создали конкурентоспособную модель, но теперь это объясняем как неизбежность природы и географии...
Там узкая и плохая, разбитая дорога. Куча крупногабаритных машин, в т. ч. транзитных (с Узбекистана, Таджикистана, РФ и пр.) проезжают вплотную друг к другу поездами и очень сложно их обогнать, не нарушая правила обгона. Вынужденно приходится выезжать на встречную полосу и ехать навстречу длительное время на свой страх и риск. Это самая худшая и конченная дорога в Казахстане