Между прочим, множества "полностью поддерживающих" и "поддерживающих отдельные статьи и положения" нельзя безоговорочно суммировать. Люди могут одобрять некоторые пункты, но не обязательно проголосуют за конституцию в целом.
Обратите внимание, что наиболее популярны статьи "за всё хорошее". Там, где речь о реальных политических механизмах или возможных ограничениях прав и свобод, результаты опроса почти поровну либо вовсе не упомянуты.
При нормальной и открытой дискуссии мнения распределяются более равномерно. Например, в 1973 за республику в Греции проголосовали 78% при явке 75%. Однако диктаторский характер режима "черных полковников" делал этот плебисцит сомнительным, и уже при демократии, в декабре 1974 за республику проголосовали 69% при такой же явке. То есть республиканские предпочтения греков оказались несомненны, но они не тождественны поддержке военной хунты.
Я не удивлён. Большинство опрошенных признались, что знакомы с проектом новой конституции лишь в общих чертах, то есть на уровне лозунгов. 36% полагает, что хорошо знакомы с текстом, но насколько они вникли в юридические тонкости - неясно. Кто-то, взвесив достоинства и недостатки, счёл их баланс приемлемым, какие-то положения для себя полезными, а
возможные риски - не слишком
большими. Всё же доля политически активного населения, как правило, не очень велика, и абсентеизм присущ даже в весьма развитым западным демократиям.
Один североамериканский ковбой с Дальнего Запада говорил в 19 веке: "Правительство нужно, чтобы оборонять от внешнего неприятеля и вовремя доставлять почту. Всё остальное я сделаю сам". Далеко не секрет, что навыки общественной самоорганизации тоталитарные режимы систематически подавляли, хотя любили инсценировать свою "народность". Атомизированным и инфантильным обществом проще управлять, но оно мало способно к прогрессу. Для исцеления подобной исторической травмы нужны десятилетия.
Даже в советские времена, когда в бюллетенях был единственный и заранее согласованный официальный кандидат, я приходил на избирательный участок и вычёркивал его. Не думаю, что это сильно влияло на предрешённый результат. Но даже такая форма протеста имеет моральное оправдание.
Веймарская конституция 1919 была довольно прогрессивной для своего времени. Однако полномочие президента издавать декреты-законы помимо рейхстага сыграло с Германией дурную шутку в 1933.
В конституции ФРГ прямо прописали право мирных собраний без разрешений и уведомлений; собрания под открытым небом могут нуждаться в уведомлении, но и только.
В Южной Корее не всё было гладко. Ранние президенты правили весьма самодержавно, случались и государственные перевороты, и кровавые волнения, и гонения на оппозицию.
В статье 8 Международного пакта о социальных, экономических и культурных правах - право за забастовку выделено особым пунктом d. Теоретически это право можно прописать и в трудовом кодексе, но будет ли это сделано - непонятно. Учитывая давние традиции антирабочего законодательства ещё с 18 века (так, закон Ле Шапелье 1791 в отношении стачек отменили только в 1864) право на забастовку нуждается в особой защите.
Был описан случай, когда КГБ арестовал диссидента за частную беседу. На вопрос, где тут публичное распространение каких бы то ни было сведений etc, ему ответили: "Ну вот вас подслушивали, наш сотрудник это услышал, вот уже и публичность".
Вслед за некоторыми авторами я заглянул в казахско-русский словарь, и там слово "ķатар" означает также "подобный, одинаковый по положению". Впрочем, норма ст.9.п.2 касается лишь государственных учреждений и органов местного самоуправления. Прочие сферы регулирует ст.9.п.3.
Кто-нибудь может объяснить, каким образом мирные собрания (в том числе и в закрытых помещениях) могут посягать на нравственность, честь и достоинство? И не открывается ли тут лазейка для произвольного вмешательства государства в частную жизнь?
Упомянутый мною взрыв был в 1994, тут ошибка памяти. Но как провести грань между террором и диверсионными операциями? Очевидно, по их направленности. Первое - преднамеренное уничтожение нонкомбатантов, нарушающее законы и обычаи войны; второе - действия против вооруженных сил непртятеля.
Талибан в своё время включили в список террористических организаций после атаки на Международный торговый центр в Нью-Йорке из-за связей их правительства с Аль-Каидой. Если же обратиться к первичному значению слова Террор ("Ужас") то так называли режим, установленный якобинцами в 1793-1794 во времена Великой французской революции; то есть исходил он от государства и правительства.
КСИР не просто один из родов войск, а подчинённое непосредственно верхушке духовенства "государство в государстве", вроде СС в Третьем Рейхе. И они задействованы не только внутри, но и вовне страны, силой экспортируя т.н. "исламскую революцию", прибегая в том числе к террористическим методам. Позвольте напомнить о взрыве еврейского культурного центра в Буэнос-Айресе 1992. Хотя где Иран, а где Аргентина...
Нация - это прежде всего совместный проект общего будущего. Если население страны близко этнически, лингвистически и культурно, это может облегчить задачу, но полиэтнические нации тоже встречаются сплошь и рядом. Не случайно в последней переписи населения рядом со словом "национальность" в скобках стояло пояснение: "этническая принадлежность". На мой взгляд, общеказахстанская идентичность начала складываться ещё в советские времена.
В какой-то мере камнем преткновения тут оказывается старая советская терминология, отчасти восходящая к немецкой романтической доктрине 19 века о "крови и почве", или идеям австро-марксистов о культурной автономии полиэтнического и сильно перемешанного населения Австро-Венгрии. Большевики усвоили её, имея в виду грядущую Всемирную Советскую Республику, чьей закваской полагали СССР.