Galimzhan Shorabekov – автор комментариев на Tengrinews.kz :interval

Упомянутый мною взрыв был в 1994, тут ошибка памяти. Но как провести грань между террором и диверсионными операциями? Очевидно, по их направленности. Первое - преднамеренное уничтожение нонкомбатантов, нарушающее законы и обычаи войны; второе - действия против вооруженных сил непртятеля.

Талибан в своё время включили в список террористических организаций после атаки на Международный торговый центр в Нью-Йорке из-за связей их правительства с Аль-Каидой. Если же обратиться к первичному значению слова Террор ("Ужас") то так называли режим, установленный якобинцами в 1793-1794 во времена Великой французской революции; то есть исходил он от государства и правительства.

КСИР не просто один из родов войск, а подчинённое непосредственно верхушке духовенства "государство в государстве", вроде СС в Третьем Рейхе. И они задействованы не только внутри, но и вовне страны, силой экспортируя т.н. "исламскую революцию", прибегая в том числе к террористическим методам. Позвольте напомнить о взрыве еврейского культурного центра в Буэнос-Айресе 1992. Хотя где Иран, а где Аргентина...

Нация - это прежде всего совместный проект общего будущего. Если население страны близко этнически, лингвистически и культурно, это может облегчить задачу, но полиэтнические нации тоже встречаются сплошь и рядом. Не случайно в последней переписи населения рядом со словом "национальность" в скобках стояло пояснение: "этническая принадлежность". На мой взгляд, общеказахстанская идентичность начала складываться ещё в советские времена.

В какой-то мере камнем преткновения тут оказывается старая советская терминология, отчасти восходящая к немецкой романтической доктрине 19 века о "крови и почве", или идеям австро-марксистов о культурной автономии полиэтнического и сильно перемешанного населения Австро-Венгрии. Большевики усвоили её, имея в виду грядущую Всемирную Советскую Республику, чьей закваской полагали СССР.

Вообще-то православным патриархам, в отличие от папы римского, не присущ статус непогрешимости ex cathedra. И из истории Церкви мы знаем, что священноначалие не раз впадало в заблуждения, позднее соборно осуждённые.

В Казахстане не читают сочинённую в 2022 патриархом московским молитву "за победу" - как говорится, и на том спасибо. Но в России у несогласных с нею священников были, скажем так, неприятности.

Эти ограничения исторически развились из прав интеллектуальной собственности, к таковым отнесли и изображения. Но столь важный источник по истории повседневности, как фотографии общественных мест и кинохроника, тут оказались юридически уязвимы. На ранних фотографиях с большой выдержкой запечатлевали здания, но не идущих людей, и виды тогдашних городов странно пустые, будто вымершие. Ныне ещё прибавились опасения мошеннической идентификации по изображениям. И получается, что многие вещи, когда-то обычные и не вызывавшие возражений, становятся рискованными и запретными.

Для гегемонии (добровольного предводительства) надо уметь заботиться не только о личных и даже групповых интересах.

Солон Афинский отменил долговое рабство, однако составил свою конституцию как цензовую. Голосовать в народном собрании могли всё граждане, но замещать должности - по имущественному разряду. При том участие в суде присяжных (гелиэе) было открыто для всех. Формально эти цензы не отменяли; но со временем их перестали проверять, только спрашивали: имеешь ценз? Да имею. Всё, можешь притязать на должность, которые во многих случаях замещали по жребию и по очереди. Жизнь, конечно, сильно усложнилась сравнительно с древними городами-республиками. Но кое-какие их установления могут быть полезны и сейчас.

Как старый антисоветчик могу лишь согласиться. Не всё в тот период было дурно. Но тогдашние порядки имени фундаментальные и оказавшиеся фатальными изъяны.

Demoscope до опросов общественного мнения не допустили, ссылаясь на иностранное финансирование этого социологического института. Хотя наука в принципе интернациональна, а соответствующий запрет касается устроителей референдума.

Когда произносят "традиционные ценности", сразу возникает вопрос об их реальном содержании. Слишком часто в истории здравый консерватизм оказывался прикрытием социальной и политической реакции.

С другой стороны, люди просто привыкли к подробным перечням прав по образцу советских конституций. А обычному законодательству они не слишком доверяют. И приходится как-то балансировать между достаточно сжатым основным законом, который невозможно же превратить во всеобъемлющий кодекс, и опасениями лишиться даже того, что есть.

Есть ещё один момент. Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах от 19 декабря 1966 запрещает умалять права, коими люди пользуются по закону, конвенции, правилу или обычаю под тем предлогом, что в Пактах эти права не столь широки. В ст.7 о справедливых и благоприятных условиях труда в пункте d сказано только: "Отдых, досуг и разумное ограничение рабочего времени и оплачиваемый периодический (sic!) отпуск, равно как и вознаграждение за праздничные дни". Вроде негусто, но в принципе приемлемо. Однако, убрав из конституции право апелляции в международные инстанции, законодатель развязывает себе руки и в этом вопросе. Я понимаю, что социальные права, в отличие от гражданских и политических, требуют не только отсутствия произвольных запретов, но и материальных ресурсов. Поэтому они и развились позже, и тут многое оставлено на усмотрение самих государств. США, между прочим, долго не подписывали эти Пакты, указывая, что не могут гарантировать всего, что там написано. Позиция по крайней мере честная.

В начале 90-х годов понадобились некие общие и формальные критерии демократии, то есть участия народа в управлении государством. В ОБСЕ сошлись на том, что необходима хотя бы одна законодательная палата, выбираемая всеобщей подачей голосов.

Я вспомнил похожую историю. Когда Греция в 1923 перешла на новый стиль, привычную дату Дня независимости 25 марта ст.ст. не стали переносить в начало апреля, как требует обычное календарное правило, а оставили как есть.

Автократы бывали много где. Но те, кто поумнее, исторические уроки усвоили и приняли констиуционное правление.

Даже в Греции после низложения военной диктатуры в 1974 временно восстановили монархическую конституцию 1952, хотя изгнанного короля в страну не пустили; а республиканский строй подтвердил последующий референдум.

Многие люди недовольны неприкосновенностью президентов, в том числе бывших, и видят в ней амнистию авансом. Однако даже такая индульгенция имеет другую сторону: президент может не держаться за должность до последней крайности, а норма о единственном семилетнем сроке, наконец, реально заработает. В Чили генерал Аугусто Пиночет уступил власть демократическому гражданскому правительству в обмен на подобные гарантии. Для того, конечно, надобно поднимать правосознание и верхов, и низов.