Алексей Лёвшин в труде "Описание киргиз-казачьих, или киргиз-кайсацких, орд и степей" (1832) писал о казахах:
"Не зная употребления часов, они определяют время ночью по течению звёзд с такой точностью, которая едва ли естественна для людей, не имеющих никакого понятия об астрономии. Опытный киргиз может сказать по положению созвездий час ночи почти так же верно, как мы по часам своим".
Так было 200 лет назад, но сейчас исследователи зачастую даже не могут связать традиционные названия значимых для казахов звёзд, например, Қамбар, с современными наименованиями. Дискуссии о возрождении казахских названий месяцев в газете "Ана тілі" в 1990-е красноречиво свидетельствуют о разрушении основного корпуса знаний.
Как говорилось в предыдущей публикации о Наурызе, традиционных астрономов казахи называли "есепші" (от "есеп" — счёт). Их важнейшей функцией было ведение календаря "күн қайыру" по нескольким древним системам и прогнозирование погоды в условиях резко континентального климата и высокорискованного скотоводства.
Но наблюдения за звёздным небом использовались не только для определения периодов года, времени, прогнозирования погоды на длительные периоды, но и для ориентации в пути.
Астрономия в древнем мире была особенно востребована мореходами, а ведь странствия по Великой степи были даже масштабнее, чем обычные каботажные плавания.
Как велись наблюдения за звёздами, как были заложены основы традиционной астрономии (помимо вероятных контактов с развитой астрономией соседних регионов)?
Исследователи интерпретируют некоторые археологические объекты как древние наблюдательные астропункты, которые были предшественниками обсерваторий.
Например, много исследований о палеоастрономических аспектах святилища Ак-Баур в Восточном Казахстане (Марсадолов).
На Мангыстау есть развалины башни огузского периода Кокимбет. Связанную с этим объектом легенду Серикбол Кондыбай интерпретирует как астральный миф и предполагает, что в средневековье это была обсерватория (Источник: С. Кондыбай. Мифология предказахов, Книга вторая. — С. 192–196).
Мавзолей Козы Корпеш и Баян Сулу. Фото с сайта библиотеки им. Пушкина ВКО pushkinlibrary.kz
Некоторые средневековые башни в Казахстане, которые привычно воспринимаются как мазары, например, "мазар" Козы-Корпеша — Баян-Сулу в Абайской области, на самом деле не являются надгробными сооружениями, в них не было захоронений. Предназначение их до сих пор является дискуссионным, одна из гипотез — астрономические наблюдения.
Само традиционное жилище казахов, по существу, являлось примитивной обсерваторией. Каждая деталь юрты практична и одновременно имеет символическое значение. Например, купол "шаңырақ" удерживает всю конструкцию вместе. Он также является солнечными часами и мобильной обсерваторией: через открытый в хорошую погоду и разделённый на четыре части шанырак можно всю ночь отмечать, как смещаются звёзды. Днём тень от центральной части шанырака, падая на тот или иной сегмент юрты, указывает время. Когда шанырак освещался, женщины начинали дойку, когда солнечный луч останавливался на середине кровати, наступал обеденный час и так далее (Источник: М. Муканов. Казахская юрта. — С. 28).
Космогонический символизм юрты был раскрыт в монографии Ж. Каракозовой начала 1990-х "Космос казахской культуры":
"Легенда о создании Гармонии из Хаоса, запечатленная в художественной форме во всех богатырских сказаниях, повторяется и в самой юрте: сборка и разборка её при перекочевках на другое джайляу символизировали наступление Хаоса и вновь создание Гармонии... Тундук, покрывающий шанырак, встречается во многих тюркских языках и их письменных памятниках в значении "окно", "ночь", "ось", "большое железное кольцо"... Таким образом, юрта была символом космоса и триединства Вселенной, символом освоенного пространства... Юрта была символом Мирового Древа, его копией".
Казалось бы, астрономические знания казахов, если они были так важны для наших предков, должны сохраниться гораздо лучше. Что же случилось с ними?
Этот вопрос я задавала себе не раз, переводя рассказывающую о реконструкции астральной мифологии наших предков книгу вторую "Мифологии предказахов" Кондыбая. Потому что автор, кроме отдельных сведений Ш. Валиханова, В. Радлова, А. Маргулана, А. Машани, мог опираться всего на две монографии, частично посвящённые традиционной казахской астрономии — Х. Абишева "Аспан сыры" ("Тайна неба") и М. Искакова "Халық календары" ("Народный календарь"), а также на циклы статей писателя-краеведа, этнографа К. Жунистеги и лингвиста Н. Уалиева в газете "Ана тілі" 1990-х.
Сведения, приводимые этими авторами, не всегда складываются в систему. Особенно сильно противоречит другим исследователям Камел Жунистеги. Его история позволяет понять, почему так плохо сохранились знания наших предков о звёздах.
Когда солнечный луч, проходящий через шанырак, останавливался на середине кровати, казахи знали, что наступил обеденный час. Изображение сгенерировано при помощи ИИ
Камел Жунистеги родился в 1939 году в Аксу-Аюлы Карагандинской области, был завотделом в районном комитете комсомола, учился в Карагандинском педагогическом институте и одновременно с друзьями создал группу ЕСЕП ("Елін сүйген ерлер партиясы — Партия героев, любящих родину"), писал и распространял листовки, призванные пробудить самосознание казахов.
В 1962 году был осуждён и отбывал наказание в течение четырёх лет. По его словам, в заключении в Сибири он познакомился со многими казахскими политзаключёнными, в том числе с Кунанбаем Бейсеновым, отбывшим в лагерях 33 года. Кунанбай-аксакал был есепші.
Молодой, увлечённый собиранием казахского традиционного знания Жунистеги не мог упустить возможности расширить свои знания. Он уговаривал Бейсенова выбираться по ночам из барака и, спрятавшись на лесоповале, рассказывать о звёздах. Старый человек боялся наказания, молодой — настаивал на своём.
Таков источник знаний о традиционной астрономии Камеля Жунистеги. По его словам, вернувшись из лагеря, он записал услышанное по памяти и продолжил искать стариков-есепші, собирая их рассказы.
На основании своих записей он опубликовал в 1990-е цикл статей в газетах, а затем и книгу "Шырағдан". Его тексты во многом дискуссионны, он оспаривает устоявшиеся сведения о традиционной астрономии, в том числе — названия крупных звёзд, месяцев года и так далее. Трудно сказать, идёт ли речь о региональных различиях или кто-то из диспутирующих ошибается.
Скриншот обложки книги Таласбека Асемкулова "Таттимбет сері"
Писатель и знаток традиционной культуры Таласбек Асемкулов (1955–2014) рассказывал, что в его родном ауле Айгыз (в советское время колхоз им. Калинина) также жил есепші и шаман Мырзахан Оңғаров. Как-то раз он сказал колхозному начальству, что следующая зима будет суровой, надо готовиться к джуту, когда снег будет покрыт толстой коркой льда и скот не сможет из-за этого успешно тебеневать: пастись, как обычно, на подножном корму, разрывая копытами снег.
Шаман предложил зарезать и сдать на мясозаготовки государству ослабленный скот, запасти побольше сена, перевезти его ближе к фермам. Председатель колхоза прислушался к мнению старика, и в результате колхоз вышел из суровой зимы без потерь, в то время как во всех остальных колхозах района случился сильный падёж скота.
Образ такого есепші Асемкулов вывел в своём историческом романе о великом композиторе ХІХ века "Таттимбет сері". В романе к композитору и волостному Таттимбету Казангапулы обращается есепші Канай, предупреждая, что в Арке предстоящей зимой будет "сасық сабын жұт" ("джут вонючего мыла"). Так называли особо страшные джуты, после которых в степи оставалось много падали, а из костей павшего скота варили мыло.
Таттимбет удивляется: впереди год овцы, который в двенадцатилетнем цикле считается благоприятным, джуты обычно случаются в год кабана. Но Канай объясняет, что в год кабана может случиться, а может не случиться обычный джут, дело есепші — предсказать точно. Но раз в два шестидесятилетних цикла, то есть раз в 120 лет, в обычно благоприятный год овцы случается великий джут. После этого предсказания Таттимбет отправляется к ага-султану Кунанбаю Оскенбаеву. Оказывается, что тот уже осведомлен от других есепші о предстоящих трудностях и начал подготовку к ним (Источник: Әсемқұлов Т: Талтүс. Тәттімбет сері. — С. 326).
Шокан Валиханов в написанной в 1864 году официальной записке на имя генерал-губернатора Западной Сибири "О кочевках киргиз" отмечает:
"...в старые времена, во времена опустошительных войн и повседневной баранты киргизы были богаче, чем теперь, и повсеместные упадки случались редко. Народная память из событий прошлого столетия сохранила воспоминание только о двух голодных годах, но в эти годы причиною наших бедствий была не столько гололедица, сколько огонь и меч — заклятье киргизских врагов — калмыков. Что сибирские киргизы до основания внешних приказов (то есть крепостей на Сибирской пограничной линии, которые препятствовали казахам кочевать в течение годового цикла по традиционным маршрутам — прим. автора) были богаче — это факт, не подверженный ни малейшему сомнению... Посему обширный район кочевок должно считать самым важным и главным условием для скотоводства...".
"Земля, достаточная для прокормления целого города, не будет удовлетворять одного киргизского аула, ибо каждый аул должен иметь особое зимовое место (зимовку) с зимними пастбищами, особые пастбища для весенних, осенних и летних стойбищ", — добавляет он.
Тем самым исследователь объясняет губернатору, что причиной джута 1862 года были не столько тяжёлые погодные условия, сколько то, что у казахов Среднего жуза забрали и передали переселенцам лучшие для зимовок угодья, крепости разорвали традиционные маршруты кочёвки. В результате этого казахи под властью Российской империи в середине ХІХ века стали беднее, чем даже в разгар войн с джунгарами.
Шокан Валиханов прямо говорит, что для серьёзного джута нужно совпадение плохой погоды и военного вторжения или других внешних обстоятельств, например, изъятия земель.
Джут, о котором предупредил председателя колхоза Оңғаров, был обычным. Почему же другие колхозы оказались к нему не готовы? Дело в том, что в период насильственного оседания казахов и создания колхозов многие есепші пытались предупреждать власть о предстоящем джуте года кабана — 1935-го.
Но их предсказания часто воспринимались как клевета против колхозного строя, антисоветская пропаганда, и есепші оказывались в тюрьме, а то и были расстреляны. Так, Камел Жунистеги встретил Кунанбаея Бейсенова в 1962–66 годы в лагере, где он отбыл 33 года. Возможно, тот был репрессирован в 1935-м или раньше. Дед бизнесмена Умирзака Сарсенова (председателя Казпотребсоюза в 1980–1990) был также репрессирован в 1930-е за то же самое.
Эту судьбу разделили многие другие есепші, а те, кто выжил, оказались не востребованы — не смогли передать свои знания следующему поколению. Есепші также часто были шаманами или религиозными деятелями, что опять же делало их идеологически враждебными советской власти. Поэтому сейчас исследователям доступны лишь обрывки знаний казахских традиционных астрономов.
Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора
Читайте также:
Юный Наурыз и Старый Наурыз. Зира Наурзбай о Новом годе казахов, про который мало кто знает
Верненское восстание 1918 года. О том, кто с кем воевал, и о превратностях истории
Оправдывает ли цель средства? Памяти жертв политических репрессий
