Один час полёта санитарного вертолета может стоить около 2 миллионов тенге. Если за пациентом нужно лететь в Павлодар, дорога туда и обратно обойдётся примерно в 8 миллионов. Эвакуация казахстанца из Таиланда или Вьетнама может стоить уже около 80 миллионов тенге.
Корреспондент TengriHealth побывала в Национальном координационном центре экстренной медицины (НКЦЭМ) в Астане и поговорила с председателем правления Центра Ержаном Адильбековым о том, как принимается решение о вылете, почему тяжелого пациента нельзя сразу везти в Астану и готов ли Казахстан к массовому ЧП.
"Мы были как сапожники без сапог"
Национальный координационный центр экстренной медицины находится в новом большом здании в Астане.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Просторные коридоры, современные операционные и диагностическое оборудование резко контрастируют с теми картинами, которые обычно ассоциируются со словом "экстренная": ДТП, ожоги, инсульты, инфаркты, падения с высоты и пациенты, чьё состояние может измениться за считаные минуты.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
На территории центра есть собственная вертолетная площадка и ангар. Но НКЦЭМ — не просто база санитарной авиации. Это полноценная многопрофильная клиника, рассчитанная на 250 коек.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
— Зачем Казахстану понадобился отдельный Центр экстренной медицины? Почему нельзя было обойтись обычной больницей? — спрашиваю Ержана Адильбекова.
— Здесь есть небольшая история. После распада Советского Союза мы фактически лишились системы санитарной авиации. Позже, в 2011 году, в Казахстане был создан Центр санитарной авиации. Сначала он занимался координацией скорой медицинской помощи и медицинской авиации. Но позже возникла необходимость в собственной больнице.
Мы были как сапожники без сапог: пациентов откуда-то забирали, куда-то отвозили, но сами ими не занимались. Поэтому и появилась эта клиника.
Корреспондент Рабига Дюсенгулова и Ержан Адильбеков Фото © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
По словам руководителя, эта больница (к слову, она начала принимать пациентов 17 марта 2025 года) уникальна для Центральной Азии.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Для нас проводят экскурсию.
На первом этаже находятся урология и септическая хирургия, где лечат пациентов с заболеваниями мочевыделительной системы, гнойными воспалениями, абсцессами, осложнениями сахарного диабета и тяжёлыми хирургическими патологиями.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
В этом же блоке есть койки для пациентов с ожогами. Недавно сюда доставили 5 человек, пострадавших при взрыве газового баллона в кафе в Актюбинской области.
Взрыв газа произошёл в кафе в Хромтау, пострадали пять человек
"Мы забрали пять пациентов: здесь их лечили, проводили в том числе пересадку кожи. Слава богу, они восстановились", — говорит Адильбеков.
Рядом расположены акушерское отделение и неонатология. На других этажах — кардиохирургия, центр нарушений сердечного ритма, общая хирургия, травматология и другие отделения. Здесь делают операции и принимают пациентов с самыми разными диагнозами.
По словам Адильбекова, невозможно построить клинику на 250 коек и заполнять ее исключительно больными, которых привозят самолётами из регионов. Поэтому центр обслуживает жителей района Нура в Астане.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Однако самых тяжёлых больных, которым требуется высокотехнологичная помощь, сюда действительно доставляют из разных регионов страны — вертолётом, самолётом или наземным транспортом.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
С момента открытия в центре госпитализировали более 8 тысяч пациентов. Ещё свыше 20 тысяч человек получили помощь амбулаторно, им не пришлось ложиться в больницу.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Почему тяжёлого пациента не везут сразу в Астану
После прогулки по новому центру действительно возникает ощущение: если человек получил тяжёлую травму или оказался между жизнью и смертью, его нужно как можно быстрее доставить сюда — к современным аппаратам и узким специалистам.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Адильбеков сразу называет это иллюзией. Наличие самолёта, врачебной бригады и необходимой для транспортировки суммы не означает, что борт немедленно отправят за пациентом.
Сначала специалисты должны связаться с больницей, изучить результаты обследований, собрать консилиум и ответить на главный вопрос: переживет ли человек перелёт?
"Кровотечения, аппендицит и другие экстренные состояния нужно лечить там, где находится человек. Если он получил травму в Павлодаре, глупо сразу везти его в Астану: мы можем просто его не доставить — он умрёт по дороге", — объясняет Ержан Адильбеков.
Председатель правления НКЦЭМ Ержан Адильбеков Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
В экстренной медицине существует понятие "золотого часа" — времени после тяжелой травмы или внезапного ухудшения состояния, когда своевременная помощь особенно сильно влияет на шансы человека выжить.
Санитарный самолет, каким бы современным он ни был, не может заменить ближайшую больницу.
"Нам может потребоваться минимум два часа, чтобы долететь до пациента. "Золотой час" к этому времени уже пройдет. Поэтому первая помощь должна быть оказана на месте", — говорит Адильбеков.
Но иногда в больнице нет нужного специалиста или оборудования. Вот тогда на помощь приходят врачи Наццентра экстренной медицины.
Региональная больница передает сюда информацию о состоянии пациента, результаты анализов и обследований, снимки КТ или МРТ. Специалисты из Астаны подключаются через телемедицину и вместе с местными врачами определяют дальнейшую тактику.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Вариантов несколько. Иногда достаточно дистанционной консультации: столичные специалисты рекомендуют провести дополнительное обследование, изменить лечение или выполнить определённое вмешательство.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
В более сложной ситуации в регион может вылететь врач НКЦЭМ. При необходимости вместе с ним доставляют оборудование. Специалист проводит консультацию или операцию непосредственно на месте.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Третий вариант — забрать пациента в Астану. Но только после того, как его состояние стабилизируют.
Одним из последних тяжёлых случаев, когда произошло именно так, стала история молодого мужчины, попавшего в ДТП по дороге в Павлодар. Из-за аварии одна из его конечностей была сильно повреждена — произошла травматическая ампутация.
“Не намерен использовать служебное положение“ — аким о скандале вокруг ДТП с участием сына
Сначала пациента стабилизировали в региональной больнице. После этого НКЦЭМ направил за ним медицинскую бригаду и доставил в Астану.
"Он до сих пор находится в тяжёлом состоянии. Лечение будет длительным. У пациента развился травматический шок, который повлиял на весь организм. Но мы стараемся сделать всё возможное", — рассказал Адильбеков.
Другой тяжёлой пациенткой стала женщина с осложнением беременности — у неё произошла отслойка плаценты, развилось критическое состояние. Возможности региональной клиники были исчерпаны, будущую мать перевезли в Наццентр экстренной медицины.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Здесь она провела около 3 месяцев. В итоге пациентку удалось выписать.
"Я не хочу говорить, что для нас это рядовые случаи. Но это те истории, с которыми мы сталкиваемся", — отмечает руководитель клиники.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Яркий пример того, как действуют врачи в экстренных случаях, — недавний взрыв газового баллона в кафе в Хромтау. Сразу после ЧП специалисты центра связались с местными врачами и получили данные о пострадавших.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Самых тяжёлых пациентов госпитализировали в ближайшую больницу. Тех, чьё состояние позволяло транспортировку, распределили по другим клиникам. Только на следующий день, после стабилизации, нескольких пострадавших доставили в НКЦЭМ.
По такому принципу устроена вся система экстреннной медицины.
2 миллиона за час в воздухе
На территории НКЦЭМ есть вертолётная площадка и ангар, однако санитарные борта не сосредоточены только в Астане.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Вертолёты размещены в 11 регионах, чтобы быстрее добираться до пациентов. Несколько воздушных судов находятся в Астане, в том числе борт для международных медицинских рейсов.
НКЦЭМ использует воздушные суда "Казавиаспаса" на основании договора.
Фото из архива НКЦЭМ
По словам Адильбекова, содержать собственный большой авиапарк было бы слишком дорого. Совместное использование бортов позволяет избегать огромных расходов на постоянное техническое обслуживание, содержание экипажей и хранение парка.
Фото из архива НКЦЭМ
— Сколько стоит один вылет, чтобы забрать тяжёлого пациента из региона?
— У каждого борта свой тариф. Час полёта одного из вертолётов, которые мы используем, стоит около 2 миллионов тенге.
"Допустим, ему нужно два часа, чтобы долететь до Павлодара, забрать пациента и ещё столько же времени, чтобы вернуться. В общей сложности — около четырёх часов. Умножаем на два миллиона — выходит порядка 8 миллионов тенге. Это большие деньги"
Ежегодно санитарная авиация выполняет более 2000 вылетов. По словам Адильбекова, это количество сформировалось, исходя из реальных потребностей страны и доступного финансирования.
Фото из архива НКЦЭМ
Однако стоимость — лишь одна часть вопроса. Перед вылетом врачи должны установить, транспортабелен ли пациент.
"Представьте: мы поднимем борт, а человек умрёт в пути. Поэтому каждое решение принимается очень осторожно — после консилиума и тщательной оценки всех рисков", — подчёркивает Адильбеков.
Он объясняет, что решения принимаются не по личному усмотрению руководителя. Существует специальный чек-лист, а критерии использования санитарной авиации прописаны в нормативных документах.
Именно поэтому просьба родственников или общественный резонанс сами по себе не могут стать основанием для вылета.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
"Смерть на борту — один из главных рисков моей работы. Конечно, мы не боги, и теоретически это может произойти. Но наша задача — сделать так, чтобы подобных случаев было как можно меньше", — говорит руководитель центра.
И добавляет, что за время его работы таких случаев не было.
80 миллионов за зарубежную эвакуацию
Ещё сложнее вернуть тяжёлого пациента из другой страны. Казахстанский вертолёт не может долететь до Таиланда или Вьетнама. Поэтому государству приходится закупать услугу у специализированной авиакомпании, способной организовать медицинский рейс.
Фото из архива НКЦЭМ
Адильбеков называет, сколько могут стоить полёты санавиации в эти страны: вылет в Таиланд или Вьетнам может обойтись примерно в 80 миллионов тенге. Если выполнить 100 таких рейсов, общая сумма достигнет 8 миллиардов тенге.
"Это может поставить под угрозу финансирование внутренних эвакуаций, которых, как мы уже говорили, ежегодно требуется более 2 тысяч. Мы максимально стараемся помогать нашим гражданам, но не можем выбрасывать бюджетные деньги в трубу. Каждый случай должен рассматриваться отдельно", — отмечает глава центра.
Он говорит, что родственники пострадавших за границей не всегда понимают, почему самолёт нельзя направить за ними немедленно. Не думают, что иногда человек физически не способен пережить длительный перелет, что подтверждают и врачи иностранной клиники.
Особенно сложны ситуации с пациентами с онкологическими диагнозами на последних стадиях. Семьи отправляют близкого на лечение за рубеж, надеясь использовать последний шанс. Затем его состояние резко ухудшается, и он становится нетранспортабельным.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
"По-человечески это очень тяжело. Родственники хотят помочь близкому, и это понятно. Но когда пациент находится на аппарате искусственной вентиляции легких и крайне нестабилен, перевозка становится огромным риском", — сочувствует Адильбеков.
Бывают и случаи, когда женщины отправляются в поездку на позднем сроке беременности.
"У нас было несколько ситуаций, когда женщины выезжали за границу примерно на седьмом месяце беременности. Я не понимаю, как им продают билеты и как такую поездку пропускают страховые компании. Затем возникает экстренная ситуация и начинается требование срочно предоставить борт", — поделился он.
Среди основных направлений медицинского туризма Адильбеков называет Турцию, Китай и Южную Корею. К ним постепенно присоединяется Индия. Часто туда отправляются именно онкологические пациенты.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Во время отдыха чрезвычайные ситуации чаще происходят в Турции, Египте, Таиланде и Вьетнаме. Причиной эвакуации может стать инсульт, тяжелая травма или внезапное обострение заболевания.
Одного пациента после инсульта в Таиланде сначала лечили в местной больнице. После стабилизации его доставили в Казахстан, где лечение продолжили.
Страхование, которое может спасти жизнь
Адильбеков возвращается к теме личной ответственности.
По его словам, перед выездом за границу казахстанцы часто покупают самую дешевую страховку либо вообще не оформляют ее, если страна безвизовая.
Такой полис может покрывать только первичный прием врача или ограниченную сумму лечения. При длительной реанимации и необходимости медицинской эвакуации он практически бесполезен.
"Если вы выезжаете за границу, оформляйте максимально полную страховку. Есть полисы, предусматривающие медицинскую эвакуацию. Хорошая страховка становится подушкой безопасности", — советует он.
Если произойдет землетрясение
Значительная часть территории Казахстана находится в сейсмоопасной зоне. Самый очевидный риск — возможное сильное землетрясение в Алматы и Алматинской области.
— Что произойдет, если в одном из регионов случится массовое ЧП — крупный пожар, теракт или землетрясение? Сможет ли система экстренной помощи сразу принять большое количество пострадавших?
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
— Для таких случаев существует карта реагирования. Сначала задействуются местные силы и средства. Если их не хватает, подключаются ближайшие регионы. Разворачиваются мобильные и палаточные госпитали.
После этого подключаемся мы и другие республиканские организации. Проводится медицинская сортировка: определяется, кому можно помочь на месте, кому нужна операция и кого необходимо эвакуировать.
Если в результате катастрофы повреждена больничная инфраструктура, пациентов будут распределять между клиниками соседних регионов и республиканскими центрами. Однако даже при массовом ЧП "золотой час" остается задачей ближайших врачей.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Сам Адильбеков родился в Алматы и участвовал в поисково-спасательных работах после землетрясения в Турции. В составе группы он находился там около 10 дней.
"Я видел землетрясение своими глазами. Это страшная вещь. История показывает, что ни одна страна не бывает полностью готова к подобной катастрофе. Возьмите Японию, Китай или Турцию — даже самым развитым государствам иногда требуется помощь соседей", — говорит он.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Но государственная система — только часть готовности.
"Каждый человек должен знать хотя бы основы сердечно-легочной реанимации, уметь остановить кровотечение и зафиксировать поврежденную конечность. В первые минуты рядом с пострадавшим может оказаться только родственник, сосед или друг. Если он обладает такими навыками, это уже очень много", — подчёркивает Адильбеков.
Доверие пациентов к врачам
Разговор постепенно выходит за пределы санитарной авиации и одного центра. Адильбеков более 30 лет работает в медицине и говорит, что за это время технологии изменились радикально, а количество претензий к врачам почти не уменьшилось.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Он начал работать в 1994 году в одной из крупных больниц Алматы. Тогда компьютерной томографии не было, и диагноз приходилось ставить в основном по клиническим признакам.
Фото © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Сейчас только в НКЦЭМ установлены 3 компьютерных томографа и аппарат МРТ. Пациента можно быстро обследовать с головы до ног.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Он приводит в пример лечение инфаркта. Раньше больному назначали таблетки и постельный режим. Сегодня врачи могут провести коронарографию, обнаружить закупоренный сосуд, удалить тромб, поставить стент или выполнить аортокоронарное шунтирование.
"Если бы в начале моей карьеры мне рассказали, что мы будем проводить такие операции, я бы не поверил. Медицина совершила очень мощный скачок", — говорит Адильбеков.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
— Вас не обижает, когда после сложной операции пациент благодарит прежде всего Бога?
Адильбеков смеется.
— Мне грех обижаться. Я врач и отношусь к этому философски, — отвечает он.
— Но почему жалоб и конфликтов не становится меньше?
— В конфликтах не всегда виноваты пациенты. Многие жалобы возникают из-за того, что врач не объясняет родственникам диагноз и план лечения. Родственники говорят: "Мы не можем найти врача, нам никто ничего не рассказывает". Я всегда объясняю докторам: посадите близких пациента, нарисуйте на бумаге диагноз, объясните тактику лечения.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Он говорит, что информационный вакуум, если он возникает, всегда работает против врачей. Люди начинают думать, что от них что-то скрывают, недоговаривают или врачи допустили ошибку.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
"Я хочу, чтобы врачи получали 3–4 миллиона"
Я спрашиваю о зарплатах врачей, которые работают в клинике — тема, которая не перестаёт быть актуальной.
Главный врач говорит, то сегодня медсестры НКЦЭМ с учётом дежурств получают около 300 тысяч тенге. Базовая зарплата врачей составляет около 500 тысяч тенге. Дополнительно начисляются выплаты за стаж, рейтинг, нагрузку и дежурства.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Когда центр только открылся, зарплата санитаров составляла около 120 тысяч тенге. Сейчас ее увеличили примерно до 200 тысяч.
Адильбеков признаёт: для специалистов, от решений которых зависит жизнь человека, этого недостаточно.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
"Я хочу, чтобы мои врачи получали 3–4 миллиона тенге. Даже миллион или 2 миллиона для высококлассного врача — это немного", — считает он.
— Такие суммы реальны?
— Доход клиники зависит в том числе от сложности операций. Простое хирургическое вмешательство может оплачиваться по тарифу в несколько сотен тысяч тенге. Стоимость высокотехнологичной нейрохирургической операции достигает нескольких миллионов.
Фото: © Tengrinews.kz / Нурлан Алжабаев
Но НКЦЭМ не может принимать только пациентов, лечение которых финансово выгоднее. Я не могу сказать человеку с аппендицитом: "Идите в другую больницу, мне невыгодно вами заниматься". Мы социальное государство. Поэтому принимаем всех, кому действительно нужна помощь.
По его мнению, при устойчивом развитии экономики, ОСМС и высокотехнологичной медицины выйти на зарплату в 3–4 миллиона тенге для квалифицированных врачей можно в течение пяти лет.
И ещё о планах: в ближайшие годы центр планируют расширить. Здесь должен появиться отдельный детский блок.
Но, говоря о будущем, Адильбеков возвращается не к аппаратам и не к новым корпусам. Он хочет, чтобы скорая помощь приезжала вовремя, люди понимали разницу между категориями вызовов, а санитарный авиапарк становился больше и современнее.
"Я хочу, чтобы все было как в лучших фильмах: вертолет вылетел, забрал пациента, приземлился, его сразу передали медикам и начали спасать", — делится врач.
Но самое главное — чтобы клиника развивалась, а мои врачи и медсестры получали достойную зарплату, — заключил Ержан Адильбеков.
