Кларе Баймухановой 86 лет! Тот возраст, когда о годах можно говорить спокойно, тем более если ты шикарная женщина, которая ровно держит спину и предпочитает яркую помаду. Врач-фтизиатр, почти 60 лет посвятившая медицине. Корреспондент TengriHealth поговорила с Кларой Хасановной о том, как оставаться верной профессии и самой себе, чтобы мечтать проработать как можно дольше.
Фтизиатрия: случайно и на всю жизнь
Нас встречают чаем со сладостями в Национальном научном центре фтизиопульмонологии, который в начале этого года открыли в Алматы. Клара Хасановна — старейший сотрудник. Хотя писать такое про подтянутую энергичную даму, с которой мы в этот день проведём пару часов, будто бы слишком.
Поэтому исправлюсь: самый уважаемый сотрудник. Пожалуй, не только в этом институте, вообще во фтизиатрической службе Казахстана. Убеждаюсь, когда нас встречает заместитель директора Наццентра Алмагуль Кауышева и представляет мне старшую коллегу. Про опыт говорит, про пример для молодых.
— Наверное, уже привычно, когда вас примером называют? — спрашиваю Клару Хасановну, когда мы остаёмся вдвоём.
— Честно говоря, не люблю, когда меня выделяют. Неудобно себя чувствую, хотя и понимаю, почему это происходит. Но сама к себе сдержанно отношусь: работаю как обычно, как положено. Быть на первых ролях — это не моё. Хотя разные должности я по жизни занимала.
Тут нужна краткая биографическая справка.
Клара Баймуханова — выпускница первого потока Актюбинского государственного мединститута. Карьеру начинала в 1964 году — сначала участковым врачом в поликлиниках, чуть позже — фтизиатром в Актюбинском областном противотуберкулезном диспансере, который потом возглавляла почти 15 лет. Ездила по всей стране, не только лечила — строила, например, новое здание того самого диспансера, которым руководила.
Фото: © Tengrinews.kz / Болат Айтмолда
А в 58 лет не побоялась и круто изменила жизнь, переехав из родного западного Казахстана в Алматы работать в Казахский НИИ туберкулёза и руководить организационно-методическим отделом.
— Вы знаете, как я во фтизиатрию попала? — задаёт вопрос и сама же на него отвечает. — Вышла замуж, муж уехал учиться в Алматы, тогда это была Алма-Ата. Я — за ним, работала участковым врачом.
Через пару лет мы вернулись в родной Актюбинск — Актобе. Я пришла в областной отдел здравоохранения, где мне сказали: "Занимайтесь туберкулёзом". Посылают — иди, спорить не привыкла. И не жалею, потому что сразу попала в удивительную среду прекрасных профессионалов, у которых училась.
Фото: © Tengrinews.kz / Болат Айтмолда
"На самом деле заразиться сложно..."
— Свой первый рабочий день фтизиатра помните?
— Помню. Это был 1966 год. Я пришла в диспансер — и меня сразу отправили на участок. Тогда машин не было — всё пешком. Со мной работала очень хорошая медсестра — она наизусть всех больных знала. Участковая медсестра знала всё про каждого больного: кто к нему приходит, с кем он общается, где живут родственники, кто когда приезжал.
А тогда туберкулёза много было — можно сказать, период эпидемии по всему Союзу. Но, мне кажется, люди более ответственно относились к своему заболеванию.
Фото: © Tengrinews.kz / Болат Айтмолда
— Тогда не было страха заразиться?
— Нет, вообще никогда этого страха не было. Вы знаете, в 1969 году в наш диспансер из Новосибирска приехал Евгений Петрович Мухин — оперирующий хирург, он сразу стал заведующим отделением. Руки, конечно, у него были замечательные. Мы тогда за год дали 300 операций.
И он мне сказал: "Клара, будешь заниматься бронхологией". И в течение шести лет отправлял ко мне больных на диагностику — я должна была исследовать, насколько сильно бронхиальное дерево человека поражено туберкулёзом или другими заболеваниями.
Чтобы это понять, мы делали рентген с контрастированием. Контрастное вещество варили сами — на основе пищевого желатина (сейчас подобное даже представить невозможно).
В рентген-кабинете бригада: рентгенолог, я, анестезиолог и моя ассистентка. Больной под наркозом. И у тебя есть несколько секунд, что ввести контраст в лёгкие пациента и сделать снимки. Моментально всё происходило. Работали в темноте. Потом, ориентируясь на данные бронхограммы, хирург оперировал — убирал поражённые участки.
Я в общей сложности сделала более пяти тысяч таких исследований. И на основе этих данных в 1982 году защитила кандидатскую диссертацию.
— И в такие моменты не боялись?
— Мы тогда часто работали даже без перчаток — их не всегда получалось достать. И возле рентгена стояли без специальных фартуков, потому что в кабинете он был всего один и надевал его сам рентгенолог. И всё равно не боялись. Каждый год проходили обследование — и ни разу даже намёка на какое-то поражение лёгких.
На самом деле заразиться сложно. Если только рядом не окажется
отъявленный больной, который вообще не будет соблюдать меры предосторожности. И ты сам будешь ими пренебрегать. Фтизиатры на самом деле редко заболевают туберкулёзом.
Журналист Оксана Акулова и Клара Баймуханова. Фото: © Tengrinews.kz / Болат Айтмолда
— Никогда не жалели, что попали именно во фтизиатрию?
— Нет. Эта сфера затягивает. И потом — интересно работать. Очень.
Я пришла, увлеклась и никогда не думала сменить специализацию. Может быть, студенты-медики сейчас думают: ну что там такого — туберкулёз? На самом деле это не так, уверяю.
И всегда яркая помада...
— С чего ваш день начинается? Хочу понять, что нужно делать, чтобы так выглядеть в 86!
— Я ничего особенного не делаю — разве только в парке гуляю рядом с домом. Ещё из физзарядки — походы в магазин: наберу три пакета на целую неделю и тащу.
— Знакомо, — смеюсь. — Я тоже так "тренируюсь". И всё же, наверняка вас часто спрашивают: в чём секрет молодости? Вы прекрасно выглядите.
— Какой секрет, о чём вы? Мне некогда что-то особенное с собой делать, и никогда на это не хватало времени. Единственное — люблю ходить в баню "Арасан". Я раньше постоянно ездила в командировки. На самолётах редко летали — почти всё время в поездах. И вот после этих переездов, тряски, приедешь домой уставшая, а в выходной — в баню. И целый день отлеживаюсь в бассейне. И сейчас нечасто, но хожу.
А так почти всю жизнь косметикой почти не пользовалась. Но помада на губах всегда — яркая причём, розовая или красная.
Клара Хасановна Баймуханова. Фото: © Tengrinews.kz / Болат Айтмолда
У меня раньше были косы, потом я их отрезала, потому что некогда было за ними ухаживать. А вы говорите, что я с собой делаю. Ничего. С короткой причёской хожу много лет. Я даже точно скажу, с какого года — с 1966-го, после рождения третьего ребёнка, сына.
— Как вы умудрялись совмещать материнство и тот объём работы, о котором рассказываете?
— Мне помогали родители. Я бы столько времени не отдала работе, если бы не они. Супруг рано ушёл из жизни, и в основном воспитанием моих детей занимался мой папа. И знаете, мне кажется, в молодости день был длиннее.
С работы приедешь, успеешь постирать детское, потом погладить — всё вручную. Даже воды горячей не было — кипятильники ставили. Кучу дел переделаешь и завтра уедешь в командировку.
Дети выросли. Все — медики. Все работают. Дочь — кардиолог, старший сын — фтизиатр, младший — организатор здравоохранения в Астане. Но внуки по нашим стопам не пошли — у них свой путь.
"На лодке плавали к пациентам..."
— Как отдыхаете сейчас?
— Я? Сейчас? Часто говорят про заслуженный отдых, но это не про меня. В прошлом году я чуть ли не первый раз в жизни взяла полный отпуск и поехала на малую родину, в Актюбинскую область. Навестила могилу бабушки, дала ас в память о ней.
Обычно максимум две недели — и выходила, потому что работы много очень. Сейчас, конечно, не как в молодости, но всё равно как-то неудобно подводить людей.
Я всегда такая была, а человека не изменишь. Всю жизнь — работа, работа, работа. И сейчас, вы знаете, хочется работать. Я понимаю, если вот там какие-то старческие признаки начнут проявляться, нужно сразу уйти.
Просто, чтобы надолго оставаться в строю, надо постоянно читать — учиться, учиться, учиться.
Национальный научный центр фтизиопульмонологии. Фото: © Tengrinews.kz / Болат Айтмолда
— Есть область в Казахстане, в которой вы не были?
— Наверное, нет. В 90-е и в начале нулевых в Казахстане бушевал туберкулёз — и я тогда всю страну объездила.
Только представляете, в Кызылординской области заболеваемость — 240 случаев на 100 тысяч населения, в Актюбинской области — 135 на 100 тысяч, в Западной-Казахстанской — 140. И всё из-за того, что в стране не было препаратов для лечения туберкулёза, специального питания, хотя сама служба сохранилась.
Препараты пошли в 1999 году — и ситуация постепенно начала выправляться. Сравните, сейчас средняя заболеваемость — не более 30 человек на 100 тысяч населения. У детей была заболеваемость 149 на 100 тысяч, а сейчас — 7–8 случаев. Я помню, каких усилий врачам тогда стоило утвердить в правительстве постановление по борьбе с этим заболеванием. И горжусь, что тоже в этом участвовала.
— Это был самый трудный период в вашей профессиональной жизни?
— Наверное. Конец 90-х действительно выдался трудным. Мне даже в начале профессиональной карьеры было легче, хотя в 60-е тоже была высокая заболеваемость, но препаратов хватало.
Знаете, у меня в телефоне есть фотография, где я с коллегами к пациентам еду на лодке. Это 70-е. Актюбинск — ещё до строительства областного тубдиспансера. Мы жили в бараках на 140 коек рядом с речкой. И она, зараза, каждый год разливалась. И мы заранее запасались бензином, углём — у нас была своя котельная, потому что на некоторое время диспансер от большой земли отрезало.
Клара Баймуханова (в центре с сумочкой) "едет" к пациентам. Фото из личного архива героини
И вот мы на лодке плавали к своим пациентам.
— Зато теперь есть что вспомнить, — улыбаюсь.
— Да. Жизнь была насыщена событиями.
Фото: © Tengrinews.kz / Болат Айтмолда
Выгорание, "синдром самозванца" и мечты о командировке
— А если всё заново? Вы бы стали врачом в нынешнее время? Сейчас же говорят: вот, тяжёлая работа, не ценят, не уважают.
— Конечно, стала бы, и не просто врачом — фтизиатром, ровно как сейчас. Только фтизиатром. Чего мы только не пережили, даже 90-е, когда казалось, всё вокруг рушится. Но я вообще ни о чём не жалею.
— А молодым — необязательно врачам — молодым людям что бы вы сказали?
— Трудности будут — без них человек перестаёт шлифоваться. Если всё время хорошо, если идти по жизни монотонно, только первые же проблемы могут сбить с пути. А когда ты окунаешься, потом выплываешь, потом снова преодолеваешь — так опыт копится. И к этому спокойно нужно относиться, преодолевать.
— Были моменты, когда всё хотелось бросить: надоело, больше не могу и не хочу?
— Не было, потому что всегда какие-то задачи стояли, которые нужно было выполнить. Как их бросить?
— Сейчас появился новый термин — "выгорание". Знакомо вам оно?
— Что такое выгорание, я знаю и понимаю, когда о нём говорят. Но мы в своё время иначе думали: надо — шли и делали. Может, время другое было.
— И что такое "синдром самозванца", знаете, ещё одно обсуждаемое нынче явление?
— Нет, не знаю. Первый раз слышу.
— Это когда человек всё время себя недооценивает. Он может быть суперкрутым профи, но ему всё время кажется, что на самом деле он недотягивает, он недостаточно хорош, другие лучше.
Клара Хасановна внимательно слушает и улыбается...
Фото: © Tengrinews.kz / Болат Айтмолда
— Показалось, что это про вас?
— Будто бы про меня. Я никогда не хотела высовываться. Я лучше в стороне постою. Но вы знаете, это от среды зависит. От того, какие люди окажутся рядом. Мне в этом смысле повезло — меня окружали интеллигенты, на которых хотелось равняться. И они думали о том, как помочь, как сделать лучше, как изменить. Мы это впитывали — и уже по-другому не могли.
— О чём мечтаете?
— Дольше пожить и поработать. Остаться активной. Так что сейчас одна мечта — оставаться полезной. Я ещё иногда думаю: господи, может, в какой-то ближний район съездить в командировку...
— Вы удивительная женщина, — улыбаюсь. — Не сидится вам на месте. Может, в этом и секрет молодости?
— Я знаю только, что надо двигаться, не расслабляться, иначе можно быстро сложить крылышки — и всё.
Читайте также:
“Последние камни добрасываю“. Разговор с одним из старейших врачей Казахстана о возрасте и профессии
О врачах старшего поколения: авторская колонка Эрика Байжунусова
“Молодые“ vs “старые“ врачи: как меняется медицина и кому мы доверяем больше
