"Если больному после разговора с врачом не становится легче, то это не врач", — говорил Владимир Михайлович Бехтерев. Смысл этого высказывания в том, что врач лечит не только лекарствами и технологиями. Зачастую пациенту нужна просто поддержка и главное — надежда.
В авторской колонке для TengriHealth известный врач и менеджер здравоохранения Эрик Байжунусов рассуждает о том, что нужно сделать, чтобы врач в первую очередь видел в пациенте человека, а уже потом — больного и его диагнозы.
Зачем будущему врачу ходить в театр?
Айкан Аканов, знаменитый учёный и учитель многих врачей в нашей стране, будучи ректором Казахского Национального медицинского университета, заставлял первокурсников в обязательном порядке ходить в театры. Знакомые рассказывали, насколько менялись глаза этих молодых ребят после спектаклей.
А ещё он регулярно приглашал в университет знаменитых людей страны, особенно творческую интеллигенцию.
Аканов чётко понимал: духовная составляющая врача гораздо важней его физических данных, которые в нашем деле (особенно если речь о специализациях, где часами приходится стоять у операционного стола) тоже имеют значение.
Я в разговоре с ним часто спрашивал: "Зачем вы всё это делаете?" И он убеждённо мне говорил о невозможности вырастить хорошего врача, не воспитав в нём внутреннюю культуру и чуткость к окружающим. Он верил, что только искусство может развить в человеке чувство сопереживания и сострадания.
Его методы воспитания будущих докторов вызывали споры, порой непонимание со стороны академических кругов, однако время показало, что он смотрел на годы вперёд, предчувствуя надвигающийся культурный и духовный кризис общества. Как ни грустно это осознавать, но мы последнее поколение, читающее книги. Наверное.
Кто такой настоящий врач?
Раньше, поступив в мединститут, мы сразу же попадали в возвышенный мир медицины, где вчерашних мальчиков и девочек уже называли по имени и отчеству и исключительно на "вы".
Для меня, простого аульского парня, это было шокирующее явление — с первых дней сама система образования готовила нас к чему-то особенному, служению каким-то высшим целям.
Тогда учиться было очень трудно, и многие отсеивались по пути — конечно же, речи о каких-то платных экзаменах или "благодарности" преподавателям быть не могло.
Нет, это не ностальгия. Не тоска по прошлому. И не рассуждения о том, что раньше было хорошо, а сейчас плохо. По-разному было и есть.
Я хочу сказать о другом. Стать настоящим врачом может не каждый выпускник медицинского вуза. И настоящий врач — это не только умелые руки, опыт, техника. Это в первую очередь широкий кругозор и доброе, отзывчивое сердце.
Если честно, в этом смысле классическая система обучения врача очень схожа с подготовкой священников. Может, это осталось с тех времен, когда лазареты находились при церквях и мечетях?
Почему врачи становятся чёрствыми?
Этот подход, как мне кажется, ушёл в прошлое. И именно в этом и кроется одна из серьёзных проблем сегодняшнего дня — нарастающая чёрствость медицины.
Прежняя система подготовки врачей была адаптирована под общество тех времён, преимущественно бедное, социально одинаковое, однако в большинстве образованное и с завышенными идеалами. Но сегодня мир кардинально изменился — и мы тоже стали другими.
В эпоху рыночной экономики и бурного развития цифровых технологий многие наши привычки и идеалы навсегда ушли в прошлое. Традиционные отношения "врач — пациент" также стали другими. И в этих условиях требовать от врача высокой нравственности при низких заработках вряд ли будет справедливо.
Казахстанское здравоохранение мог бы спасти переход к рыночной модели с конкуренцией между клиниками, их независимостью и свободным выбором пациентов. Как это устроено во многих европейских или продвинутых азиатских странах
Можно ли сказать так про наше здравоохранение? К сожалению, нет.
Нынешняя медицина является островком прошлой эпохи в потоке рыночных преобразований. Но прежние размеренные темпы и подходы уже не устраивают общество и тем более пациентов.
Медицинское сообщество это поняло и разделилось на два лагеря: тех, кто работает в частной сфере, и тех, кто остался в государственной (хотя нередко врачи их меняют или даже совмещают).
Большинство сегодняшних частников — это бывшие работники государственных клиник. Этим и объясняется тот факт, что существенных различий между медорганизациями с разной формой собственности у нас порой нет. А нередко, на мой взгляд, государственные гибче и привлекательнее частных.
Но всё же главным движущим механизмом качества в условиях рынка является конкуренция, а для этого надо бы отпустить всю систему в частный сектор и свободное плавание. Можно? В принципе, можно.
Так сделали многие постсоветские страны. Стало ли от этого им лучше? Вопрос спорный. Технологически, возможно, да, а вот что касается доступности и справедливости, то тут возникли проблемы. Но... Как вы знаете, то, что продано, за ту же цену обратно уже не купишь.
Поэтому то, что нашей стране удалось отстоять преимущественно государственное здравоохранение, надо лишь приветствовать — оно обеспечивает массовость услуг и широкий охват населения.
Но может ли такая система быть человекоориентированной? Конечно же, нет. Здравоохранение, существующее исключительно на бюджетные средства, априори не может быть таковым.
Почему? А потому что без конкуренции оно не заинтересовано в улучшении качества своих услуг. Как это было при СССР. Хочешь — покупай, не хочешь — не бери, от этого ничего не зависит как для продавца, так и для магазина в целом. Лучшее и ценное продавалось только из-под прилавка или по блату.
Примерно в таком режиме во многом и работает нынешняя модель нашего здравоохранения, и требовать от него высокого качества — затея бесполезная.
На каждый ваш пример чёрствого отношения к конкретному пациенту вы получите масштабные цифры проводимых работ по стране, стройную статистику и высшие достижения. Наша модель предназначена для массы, общества, а не для индивидуума.
Что делать, чтобы медицина ориентировалась на человека?
Неужели это не исправимо? Конечно же, изменить подходы и отношение можно и нужно. Однако надо помнить, что это процесс сложный и весьма чувствительный, и через него надо пройти.
Первым шагом для этого и было создание единого плательщика в лице ФСМС с централизацией всех средств в одном кошельке. И если нам удастся платить клиникам по их работе на равных условиях, это и будет та самая конкуренция и смещение системы в сторону пациента.
Все нынешние скандалы и напряжения связаны именно с этим — болезненным переходом от бюджетной модели к страховой, то есть рыночной. И тут останавливаться никак нельзя: трудно, шумно, спорно, но надо идти до конца, иначе мы так и останемся тем самым отсталым островком.
Этим и занимается Минздрав, принимая эти тяжёлые удары на себя. Кто-то же должен это сделать.
Поэтому я считаю — это правильно, что фонд передали Минфину. Почему? У финансистов нет сентиментальности. Хочешь денег? Обоснуй, заработай и отчитайся. Такой переход и планировался в начале пути. Надо было просто сначала выстроить систему и только потом передавать финансовым органам. Так что ничего в этом удивительного нет.
"А при чём тут врачи?" — спросите вы, если дочитали до этого места.
А при том, что, пока врач не будет заинтересован в результате любой реформы, она обречена. В нынешних условиях, если нам удастся создать рыночные механизмы, только высокая заработная плата может решить тот клубок имеющихся проблем.
И тут речь не идёт о массовом повышении оклада, как это делается у нас. Необходим дифференцированный подход, обеспечивающий уровень зарплаты в зависимости от квалификации и востребованности врача.
И когда заработает такой механизм, начнёт расти престиж самой профессии и появится высокий спрос на чутких, внимательных, образованных врачей, обладающих необходимыми навыками, заинтересованных в качественном оказании помощи пациентам, так как от этого будет зависеть его благосостояние.
Как бы мы ни говорили о долге, клятве Гиппократа и высоких идеалах — все мы люди и все хотим нормально жить. А пациенты — получать качественное лечение и видеть специалиста, которому не всё равно.
А такое станет возможным только тогда, когда у человека/пациента будет выбор. И тогда систему можно будет назвать человекоориентированной.
Берегите себя и хороших врачей!
Мнение редакции может не совпадать с мнением автора
Читайте также:
“Едут за границу и к целителям“- пациенты и врачи откровенно об онкологии в Казахстане
Когда жалобы и связи работают быстрее диагноза. Истории из практики врача
“Пациент или клиент“: как рыночные отношения изменили медицину в Казахстане
